Академический дефектив

 — И часто вы собираетесь?

— Каждую ночь, — небрежно заметил Гюстав, заходя в комнату. — А что здесь еще делать? Зато родственников нет, чтобы мораль читать, мол, позоришь весь наш славный род! Достали со своими нотациями! Как будто я не знаю, что у папеньки есть четыре любовницы?

Я терпеливо слушала рассказы, про суровые будни королевской семьи, понимая, что вполне возможно узнаю что-нибудь интересное.

— А ты чего про себя ничего не рассказываешь? — спросил Гюстав, развалившись в кресле.

— А что рассказать? — пожала плечами я, мысленно прося прощения у государства, чье название я так и не запомнила.

Зато помню первые три буквы. — Отец отравил мать. Потом скончался на любовнице. Позор королевскому роду! Был еще дядя троюродный, но с ним мы даже пообщаться не успели толком. Проигрался в пух и прах. Просадил почти все деньги… Прирезали. У нас постоянно так. Режут, травят, убивают, подставляют. Словом, живем мы мирно и спокойно…

— Я тебя ни на одном приеме не видел, — заметил Гюстав, рассматривая мою комнату, пока я озадаченно пыталась найти причину, почему приемы проходят без меня.

И правда, почему?

— Я тебя тоже, — пожала плечами я, выдумывая на ходу. — У меня прием за два дня до приема начинался. Так что обычно я пьяный в машине валялся. Я просто, когда напьюсь — такое вытворяю! Так что лучше не надо!

— Ладно, я пойду! Мне пора! Там. эм. Без меня веселятся! — произнес он, снова почему-то осматривая комнату. — Знаешь, раз ты не идешь, то я могу попросить тебя об одном маленьком одолжении? Я себя знаю, так что пусть у тебя полежат фамильные драгоценности.

Отец мне голову оторвет, если я их опять проиграю! Так надежней.

— Почему бы и нет? — пожала плечами я, а Гюстав достал маленькую черную шкатулку с замочком в виде золотого черепа. — Оставляй.

— Ты в игре! — Гюстав снова протянул руку. В тот момент, когда я протянула руку в ответ, все еще привыкая к мужским рукопожатиям и давя изо всех сил, меня что — то обожгло.

Я попыталась вырвать руку, а на ней высветился странный символ, тут же погаснув.

— Короче, слушай сюда, — задыхаясь, прошептал Гюстав, меняясь в лице и сжимая мою руку.

— Теперь ты тоже — игрок. И теперь твоя очередь. Времени мало. Завтра, если выживешь, отдашь ее любому из нас. Не вздумай отдавать девчонкам. Это уговор! Мы их не трогаем! Можешь откупиться кем-то, кто будет в комнате! Например, слугами! Оставь на них метку жертвы, и игра заберет их вместо тебя. Считай, что они своей жизнью, дают тебе еще одну жизнь.

— Э-э-э.