Академический дефектив

— Теперь я понимаю, почему отгребаю в каждой Академии, — улыбнулась я, смахивая слезы. — Это — твоя месть. Как ты сказал? Превратить мою жизнь в ад? Я не прошу у тебя прощения. Хотя, если бы знала тогда, то, наверное, загадала бы именно это желание и, чувствую, что стала бы бессмертной. Мне пора.

Я смотрела с нежностью в голубые глаза, чувствуя застывшую на мне руку.

— Знаешь, — сглотнула я, вспоминая свою работу. — Если однажды ты не придешь на помощь, если однажды ты бросишь меня на произвол судьбы, если однажды я пойму, что помощи ждать неоткуда, то я все пойму… Мне пора.

Верни меня в Академию.

Рука бессильно опустилась, отпуская меня, а я отвернулась, чувствуя, как меня переносит в мрачную комнату Академии. Отдернув штору, я уселась на подоконник, обнимая колени и глядя с улыбкой в закат, возвещающий начало новой учебной ночи. Спать почему-то не хотелось, а я щурилась на алую полосу, чувствуя на сердце странную легкость.

Не знаю, сколько я просидела, любуясь, как выступают веснушками на ясном небе сверкающие звезды.

Рядом уже стоял бокал с кровью, который мне принесли на завтрак, а на крышке гроба лежало платье.

— Вас вызывают к куратору! — послышался голос за дверью, а я случайно толкнула бокал, видя, как кровь разливается по полу.

Дверь кабинета открылась, а на меня смотрели глаза Андреса и ждал неуютный стул.

— Эльжбетта, — строго начал он, а я смотрела на убогенькое убранство кабинета. — Мне донесли, что вас не было в комнате всю ночь.

Когда вам принесли ужин, вас в комнате не было. Окно было открыто. Я так понимаю, что вы не послушались меня, и отправились гулять. Вы сами понимаете, какому риску вы себя подвергаете? Вы сами меня спрашивали о погибших ученицах, я вам все объяснил, и тут что? Вы решили нарушить правила безопасности? А если бы вас застал рассвет? Вам не стыдно?

— Простите, я больше не буду, — опустила я голову, думая о том, если что-то случится, придет ли демон.

 — Обещаю!

— На первый раз ограничимся устным предупреждением! Вы готовы? Конкурс начнется через два часа, — слышался голос куратора, пока я смотрела на свои руки и поглаживая подушечки пальцев. Сколько же боли. Я бы не вынесла. Я бы не выдержала. А принц живет с этой болью. Носит ее в себе. Там столько боли, что для меня просто не осталось места."

"— Вы читали книгу, которую я вам дал? — спросил Андрес, а я подняла голову, усердно закивав.