Академический дефектив

Вот что мне нужно сделать, чтобы ты поверила мне, мой маленький человечек?

По телу пробежала волна такой нежности, от которой на глазах выступили слезы.

— А я отпущу. Честно. Однажды отпущу. Что мне нужно сделать, чтобы ты поверил мне, демон? — выдохнула я, глотая слезы и обещая убить себя, если разожму пальцы. — Тоже мне. Как будто за магическими бургерами собрался в круглосуточный магимаркет. Два огненных дракона, один сок. И соус из мандрагоры. Салфетки не забудьте.

Я сама понимала, что сжатая в кулак рука затекла, а ослабевшие от напряжения пальцы вот-вот разожмутся.

В тишине оседающего черного пепла по моему телу разливались такие волны нежности и всепоглощающей любви, оттенки которой я уже чувствовала раньше, принимая их за наважденье.

— Хорошо, — сдалась я, склонив голову. Его голова покоилась на моей юбке, а я посмотрела под своды мрачного потолка. — Только. Только.

Мои пальцы дрожали, а я сжала его руку изо всех сил.

— Береги себя. — прошептала я, слегка покачиваясь и глядя в пустоту. — Храни себя. Прости, за каждое слово, которое могло ранить тебя. Прости за каждое молчанье, которое могло. могло показаться тебе равнодушием. Прости за каждую улыбку, которую я тебе не подарила. За каждый поцелуй, который могла бы подарить, но не успела.

Я не знаю, что говорю и почему это говорю, но слова рождаются сами по себе. Жар раскаленных простыней сжигал тело дотла, а я в странном, страстном наваждении, прижимала к себе голову, задыхаясь от своей и его нежности.

— Прости за каждую минуту, которую могла бы провести с тобой. Я прощаю тебя за все. И не буду держать обиды. Помни. — мой голос дрогнул, а в луч света приковывал взгляд.

— Помни, Азраил, что я жду тебя… Всегда жду… Где бы ни была… Жду… Тебя любят, тебе есть куда возвращаться.

В наваждении я чувствовала озноб от каждого его прикосновения. На алых подушках разметались темные волосы, а глаза были прикрыты. Лицо расплывалось, сменяясь солнечными лучами. Как страшно проснуться раньше тебя. Как страшно проснуться раньше тебя, любимый. Солнечный луч ослеплял, а сердце замирало, прислушиваясь к чужому и родному дыханию. Призраки смешивались, а сердце верило. Верило в лучшее.