Академический дефектив

Если на такое способен каждый боевой маг, то я, пожалуй, в сторонке полежу!

Что? Уже меня? Да вы с ума сошли!

Я вспоминала все, чему меня так усердно учили в Академии, тут же подготовила заклинание огня и застыла на месте.

На меня двигалась обычная семья, коих можно насмотреться в магазинах и на детских площадках. Женщина, мужчина и ребенок. Я осмотрелась по сторонам, ожидая толпу зомби, скелетов или еще какой-нибудь жизнерадостной нечисти, но кроме семьи никого не было. Заклинание в моей руке немного уменьшилось, а я настороженно смотрела на противника, которые спокойным, прогулочным шагом шли в мою сторону.

Сомнения закрадывались с каждой секундой, а я пыталась найти подвох. В руке трепетало убийственное заклинание, от которого дрожали кончики напряженных пальцев. Я на мгновение застыла, понимая, что меня учили сражаться, а не убивать… А вдруг отец оборотень? А мать — вампир? Мало ли?

Через мгновение ока, мать схватила девочку и. свернула ей шею. Одно заклинание уничтожило отца, который бросился спасать малышка.

Мать рассмеялась, бросаясь на меня.

Еж ором намекал на грубые удовольствия для тонких натур, пока я стояла, остолбенев. Намеки Ежа становились все громче и изысканней. Он уже словесно оценил мои умственные способности, тонко подметив, что даже зомби расплачутся, вскрыв мою черепную коробку, поделился интимными подробностями жизни моих родителей, как бы намекнув на то, что в тот день мама и папа сильно устали. К концу своей проникновенной речи, Еж, как бы невзначай, упомянул, что мои родители не мыли пальцы перед моим изготовлением, что существенно повлияло на результат.

— Это был одержимый. Ты должна была вычислить его, демоническая сопля! — закончил свою речь, обильно пестрящую такими метафорами, что я уже существенно пополнила словарный запас. — Упала сопля и отжалась двадцать раз! Давай, целуй землю! Только осторожно. Смотри, не изнасилуй!

Я встала на колени, чувствуя, что никогда не любила родную землю, как сейчас. Тяжесть доспехов заставляла руки дрожать.

Я стиснула зубы, делая первое движение. Воробьиные ручки прокляли меня до локтя, а ноги до седьмой коленки, пока я пыжилась, отдуваясь за свою совесть. Совесть скорбно молчала, поджав губы. Ага, а потом какой-нибудь парень мне скажет: «Я думал, что она готовит, как мама, а она отжимается, как папа!».

— Я в прошлом возглавлял отряд боевых магов, — послышался голос, пока я отходила от первого головокружительного поцелуя с брусчаткой.