Академия для Сапфира

Болезненный удар сердца.

— Древняя сила, — предельно тихо произнесла я, уверенная, что это все объясняет.

Однако прекрасное до совершенства лицо адамаса отражало лишь растерянность и досаду.

— Что? — без намека на понимание переспросил Сапфир.

— Древняя сила. — И еще раз обозрев его совершенно не проникшееся лицо, я не выдержала: — Ты же адамас! Рос в доме Лорда, учился в лучшей Академии! Неужели тебе не рассказывали про запрет связываться с девушками из семей особенных ювелиров?!

Осознанности в его облике не прибавилось.

— Я еще в детстве развил в себе отличную способность пропускать мимо ушей всю чушь о правилах и традициях, которой меня пытались пичкать. Что и тебе советую. — Зато он отодвинулся от меня еще немного и перестал пожирать взглядом. — И вообще, ты-то здесь при чем?

Решившись один раз, нельзя отступать.

— Я внучка Рокфорда. Не смотри так, мама мне только вчера вечером рассказала. — Вот теперь его лицо вытянулось. — Давай поедем какой-нибудь длинной дорогой, надо поговорить.

Сапфир ссадил меня со своих колен на сиденье напротив.

— Все равно это чушь, — но по тону становилось понятно, что он особенно ничего не помнит из того, что ему рассказывали про древнюю силу. — Нелепые запреты, чтобы старшие могли держать молодое поколение под контролем.

— Нет. И у меня есть доказательства.

Верить в легенду Сапфир не спешил, но все же приказал извозчику покатать нас по городу. И очень вовремя, потому что мы как раз подъезжали к дому бабушки Фийи. Не остановились, проехали мимо.

Я быстро пересказала ему все, что узнала от мамы. Думала, сдержаться и не плакать будет невероятно сложно, но голос звучал ровно, даже отрешенно как-то. Надежда, что все это неправда, раз Сапфир не знает про древнюю силу, медленно умирала. Нет, он ничего не говорил. Но я явственно чувствовала, что хорошая полоса закончилась.

— Если дед или драгоценные Лорды узнают обо мне и Грайане, нас убьют, — закончила я. — Поэтому мы постоянно переезжаем.

Откинувшись на спинку сиденья, Сапфир медленно выдохнул и снова выровнялся. Понять, что творится у него в душе мешал полумрак внутри экипажа и непроницаемое выражение лица.

— Арман? — голос предательски дрогнул.

— Но мы ведь можем остаться друзьями, так? — Он подал мне руку. — Без всяких поцелуев.

Сердце истекало кровью.

Горло сдавил спазм, я бы сейчас ни звука выдавить не смогла.