Академия для Сапфира

Теплый, чуть шершавый палец вдруг погладил нежную кожу с внутренней стороны запястья. Я поежилась и облизала сухие губы.

— Если не студентка, думаю, мне не обязательно быть таким благородным, — решил маг.

И попытался притянуть меня ближе, но я так сильно рванулась, что мы оба едва с кровати не слетели.

— Обязательно! Я бы сказала, жизненно необходимо!

Древние силы, что я несу?!

— То есть, пробираясь ко мне в спальню, ты рассчитывала чаю со мной попить? — вздернул светлую бровь маг.

Жар прихлынул к щекам.

Стыдно представить, как это все должно выглядеть с его стороны.

Вот и не стану представлять!

— Да не пробиралась я!

Наконец удалось высвободить руку.

— В самом деле? — Злосчастный маг полулежал в подушках и поглядывал на меня чуть высокомерно и одновременно весело.

— Да! Я просто… шла по улице. — Часть, где я помышляла украсть у него росточек плюща, решила пропустить. Мало ли что я там себе думала, ничего ведь не сделала! — А ваш плющ меня схватил и затащил в окно!

Звучит безумно даже с моей стороны, а ведь это случилось на самом деле!

— Клянусь, все так и было!

Он вдруг встал.

Одеяло частью осталось на кровати, частью сползло на пол. Я вскрикнула от возмущения и закрыла глаза ладонями. Не то чтобы мне было совсем не интересно, но несносный маг ведь припомнит потом.

Впрочем, прямо сейчас я его не интересовала. Маг стремительно направился к окну.

— Если ты что-то сделала с растением… — Выглянул. Выдохнул. Приоткрыл окно — веточка ласково скользнула по его ладони.

Совсем другим тоном и обращаясь уже не ко мне, маг продолжил: — Ну и почему ты ее сразу не выкинул? Поверь, эта ничем не лучше остальных. А я, между прочим, еще часа полтора мог спать.

Если бы растение ему ответило, я бы прямиком отсюда побежала к городскому мозгоправу и умоляла меня лечить. Но плющ оставался молчалив, только листочками шуршал. А мне так обидно стало! Можно подумать, я сама к ним набилась!

Пока маг любезничал с растительностью, я решила прокрасться к противоположной стене и проверить, заперта ли дверь.

Но примерно на середине меня остановило повелительное:

Вот вроде бы даже голос не повысил, а я просто окаменела.

Осознала, что подчинилась. Мысленно обругала себя.

Позади раздался какой-то шорох, но поворачиваться я не рискнула. Не раньше, чем этот бесстыдник наденет штаны.

— Генриетта Аусси-Эштель. Мы с родителями всего несколько дней назад переехали в ваши места.

Короткая задумчивость.

И еле слышное хмыканье.