Академия для Сапфира

Вернее, когда-то была женой его двоюродного дяди. То еще родство. Но так уж вышло, что именно нам, зная наше плачевное положение, она предложила переехать сюда и ухаживать за ней, а потом получить кое-какое наследство. Дом и деньги. Папа говорил, там не особенно много. А мама частенько спрашивала, ну когда уже…

К счастью, Фийя оставалась довольно бодрой. Когда мы приехали и меня негласно приставили к ней, я боялась, что возиться придется с ворчливой старухой, но обошлось. Пару дней мы присматривались друг к другу, но потом постепенно сблизились.

Они мне казались настоящими сокровищами, мама бы ни за что не разорилась на такую дорогую ткань!

…Последние ступеньки.

— Бабушка? Ты уже встала? — Я приоткрыла дверь и осторожно заглянула в комнату.

— Что там у них происходит? — Она сидела в кресле, уже одетая в элегантное темно-зеленое платье.

Каждый день она укладывала волосы и одевалась так, будто ждала гостей, но к ней ни разу на моей памяти никто не пришел. И сама она вниз не спускалась.

— Родители опять поссорились. А я…

Я сама не поняла, как моя голова оказалась у нее на плече. По щекам текли слезы, слова лились бурным потоком. Я выложила все: и про злокозненный плющ, и про нахального Сапфира, и про пощечину упомянуть не забыла. Все-таки очень важно, чтобы был рядом близкий человек, с которым можно поделиться сокровенным, даже если помочь он ничем не может.

— Ну и как он тебе? — хитро прищурилась бабушка.

— Не притворяйся. Сапфир этот! Когда еще бы представился случай оценить экземпляр во всей красе.

Опять лицу стало жарко. Да что ж такое!

Только наглый. Думает, весь мир вращается вокруг него.

Но высказать свое суждение вслух я не успела. Раздался стук в дверь, а потом, не дожидаясь ответа, в комнату вошла мама. Ей пришлось пригнуться, чтобы пройти в низкую дверь и не удариться макушкой.

— Госпожа. — Она кивнула бабушке и тут же забыла о ней. — Этта, ты принесла лекарство?

Прогулки по городу в несусветную рань, несомненно, не входили в чисто моих излюбленных развлечений. Но с лекарством, которое невозможно было достать здесь и которое мама заказывала для брата из Эшоля, где до переезда мы прожили несколько лет, произошла накладка. Пришел разбитый флакон. Мама была в истерике.