Академия для Сапфира

 — И когда его проклятие пробуждается, он уничтожает все, к чему прикасается. Поэтому я не позволяю тебе приближаться к нему. Глайан безопасен, только когда спит.

Я прижала холодные ладони к пылающим щекам. Ощущение было такое, будто у меня внезапно поднялась температура.

— Это все-все врачи подтвердили? — Они консультировались с многими, я-то знаю.

— Почти все врачи рекомендовали умертвить его, потому что он сам и заключенная в нем сила опасны для окружающих. Но я не могу убить собственного сына.

До этого разговора я считала, что хуже дома быть просто не может, все самое плохое мы уже прошли.

Окончание истории выглядело печально. Еще печальнее в маминых словах, чем в жизни, к которой мы все успели привыкнуть. Родители оказались привязаны друг к другу нерушимым брачным ритуалом и ребенком. Деньги быстро закончились. Приходилось все время искать способы выжить и не дать Грайану причинить кому-нибудь вред. Они обращались к магам, даже к драконам. Никто ничем не помог.

Спокойствия во мне хватило до комнаты. По пути я задержалась ненадолго у двери Грайана, вроде бы оттуда слышались какие-то звуки… Но решительно прошла к себе.

Права была бабушка Фийя.

И я обязательно поднимусь к ней вечером, чтобы все обсудить, но сейчас мне нужно переварить то, что рассказала мама.

Все не может быть так плохо.

Внутри что-то чувствительное отчаянно сопротивлялось.

Жизнь только-только начала налаживаться — и на тебе!

Попытки принять изменения прервал стук в дверь.

Служанка внесла корзину сапфирово-синих роз.

Можно подумать, я сама не вижу.

— Цветы тебе, — проскрипела Найюла. — Не волнуйся, мать не видела.

И вышла, оставив меня наедине с букетом.

Подрагивающими пальцами я взяла торчащую среди стеблей и бутонов записку.

«Мои цветы лучше, правда?».

Подпись отсутствовала, но ее и не требовалось.

Я всхлипнула, медленно сползла на пол и громко разрыдалась.

Утром все вели себя не как обычно. Не как обычно у нас, я хочу сказать. Мама надела подаренное мной платье и сама приготовила завтрак. Папа в честь того, что ему выдали жалование, купил свежей выпечки и пирожных и не спешил удрать из дома пораньше, а ел с нами. По вечерам он тоже не задерживался и нигде не пропадал. Наверное, в Ригосте у него нет любовницы. Или пока еще нет.