Академия космического флота. Аромат эмоций

Я так и не поняла, показалось мне, что на меня кто-то пристально смотрел или нет?

Уже как два месяц Киар Леру чувствовал себя конченным наркоманом-извращенцем. Наркоманом до пряных эмоций с мускусным послевкусием. Как бы Киар ни пытался себя убедить в том, что привязанность к эмоциям мальчишки-захухри ненормальна, как бы ни пытался командор оградиться, чтобы не смотреть на мальчишку и не пробовать его эмоции, становилось только хуже. Жгучее желание ощутить его бета-волны лишь нарастало с каждым днём. Странное дело, от сахарных эмоций Аврелии его стало подташнивать, словно от чрезмерно жирного торта с густыми сливками.

Киар Леру изо всех сил сопротивлялся своей цварговой сути, ненавидел её и проклинал. Он изматывал себя на тренировках на полигоне, но это помогало слабо. Он попытался избегать Станислава, но в итоге это дало обратный эффект – ему начали сниться пугающие кошмары, в которых он стал испытывать дикий страх. Кто-то держал его под водой, лёгкие разрывало от недостатка кислорода, он изо всех сил рвался и пробивался руками, но хвататься было не за что.

В другом сне он мчался на сверхсветовых скоростях на истребителе прямо на населённый город и ничего не мог поделать. Автоматику заклинило, и с каждым мгновением истребитель набирал скорость. В другом сне его наполняла вся боль, которую он успел испытать за свои восемьдесят лет, словно с него заживо сдирали кожу.

Киар заказал через коллегу несколько бутылок крепчайшего алкоголя и позволил себе напиться. Как он и ожидал, в эту ночь вместо кошмаров его посетил эротический сон.

Командору приснилась светлая фарфоровая кожа, полные нежные губы и завораживающе блестящие глаза редкого синего оттенка, каким бывает океан на Зоннене, когда его ласкают утренние лучи солнца. Эти губы манили, а глаза сводили с ума, обещая неземное наслаждение.

В отличие от бодрствования, во сне отключился разум командора, который раньше вопил, что это ненормально – желать даже не мужчину, а несформировавшегося подростка. По одному только взгляду на тощего Стаса было понятно, что ему ещё предстоит вырасти, набрать мышечную массу, стать мужчиной во всех смыслах этого слова, заматереть.

Когда на парах командор смотрел на кадета и смаковал во рту его пряные эмоции, то чувствовал себя последним извращенцем. Но в отличие от реальности во сне куда-то подевалась разумная частичка Киара, которая до сих пор тормозила низменные порывы цварга. И впервые сон стал воплощением столь желанных, но запретных грёз.