Академия. Начало

Позволь-ка я сделаю тебе предложение. Эти двое сказали, что они ученые?

– Так оно и есть. Они не лгут. Она – историк, он – математик. Они пытаются соединить свои знания ради того, чтобы создать новую науку, математизированную историю, которую называют «психоисторией».

– Я ничего не знаю ни про какую психоисторию, – пробурчал Протуберанец Четырнадцатый. – Не знаю и знать не хочу. Ни она, ни какие-то другие ваши варварские науки меня совершенно не интересуют.

– И все-таки, – упорствовал Челвик, – я советую тебе выслушать меня.

Примерно пятнадцать минут у Челвика ушло на краткое изложение принципиальной возможности выведения естественных законов жизни общества; он не забыл указать, что в результате появится возможность предсказывать будущее со значительной степенью вероятности.

Когда он закончил объяснение, Протуберанец Четырнадцатый, слушавший его с каменной физиономией, заявил:

– Удивительно беспочвенные рассуждения, на мой взгляд.

Селдон, все это время хранивший скорбное молчание, хотел было что-то сказать – видимо, выразить полное согласие с мнением Протуберанца Четырнадцатого, но пальцы Челвика крепко и недвусмысленно сжали его колено.

– Может быть, это так и есть, Верховный Старейшина, – сказал Челвик, – да вот беда – Император так не думает. Но когда я говорю «Император», я подразумеваю «Демерзель». Император и сам-то не подарок, а про Демерзеля тебе рассказывать не надо. Оба они мечтают заполучить в свои руки этих двоих ученых, вот поэтому-то я попросил тебя укрыть их здесь.

Я никак не ожидал, что ты заменишь Демерзеля и отдашь ему этих ученых.

– Они совершили преступление, которое…

– Да, конечно, все так, Верховный Старейшина, но то, что они сделали, является преступлением только до тех пор, пока вы считаете его таковым. Они на самом деле ничего дурного не сделали.

– Ничего дурного? А боль, причиненная нашим душам, обида, нанесенная нашим глубочайшим верованиям, нашим лучшим чувст…

– А теперь представьте себе, что было бы, если бы психоистория попала в руки Демерзелю.

Нет, может быть, ничего и не случилось бы. А вдруг? Вдруг имперскому правительству взбредет в голову воспользоваться ею? Оно обретет возможность заглядывать в будущее. И заглядывать туда сможет только оно, и больше никто. А стало быть, оно обретет возможность принимать кое-какие меры – такие меры, которые помогут состряпать будущее по образу и подобию Империи.