Академия. Начало

– Нет, но до того, как ты в нее влюбился, кем она была? Ты же знаешь, чем она занималась, выполняя задание в Сэтчеме? Ты, ты сам был одним из ее клиентов. И сколько у нее было таких клиентов? Сумеешь ты забыть о ее прошлом? Пусть она этим занималась, выполняя приказ, все равно. Это сейчас ты можешь себе позволить идеализм, а потом? Настанет день, и вы впервые поссоритесь, да пусть даже не впервые – во второй раз, в девятнадцатый… тебя прорвет, и ты выпалишь: «Ты – шлю…»

– Молчи! – свирепо рявкнул Рейч.

 – Если мы когда-нибудь поссоримся, я назову ее как угодно: дурочкой, глупышкой, вздорной теткой, балдой, да мало ли еще как. Она тоже может обозвать меня как угодно. Но любые слова забываются, когда помиришься.

– Это тебе так кажется. Погоди, еще попомнишь меня.

Рейч побледнел как полотно.

– Мама, – сказал он, – вы с отцом вместе уже почти двадцать лет. С отцом трудно спорить, но, бывало, вы ссорились и спорили. Я слышал своими ушами. Но разве хоть раз за эти двадцать лет он произнес то слово, из-за которого ты бы почувствовала, что ты – не человек? А я, если уж на то пошло? Я и сейчас этого сделать не могу, хотя я жутко зол.

Жутко!

По лицу Дорс, на котором не так ярко, как на лицах Рейча и Селдона, отражались эмоции, трудно было догадаться, какая борьба происходит внутри ее, но она просто лишилась дара речи и ничего не ответила Рейчу.

Дорс, задыхаясь, проговорила:

– Он же… не пустил меня… пошел сам встречать… садовников.

– Манелла тут, извини, ни при чем.

– Так ты из-за этого хочешь жениться на ней? Тобой движет благодарность?

Больше ни слова до самой свадьбы Дорс Рейчу не говорила, а Манелла после церемонии бракосочетания сказала мужу:

– Хотя твоя мама и явилась на церемонию, потому что ты ее упросил, вид ее был подобен одной из тех грозовых туч, что собираются в небе над куполом.

Рейч весело рассмеялся:

– Не дури, у нее не такое лицо, чтобы она могла быть похожей на грозовую тучу. Это у тебя воображение разыгралось.

– Вовсе нет.

Что же нам такое сделать, чтобы она подобрела?

– Ничего. Терпеть. У нее это пройдет.

Через два года после свадьбы родилась Ванда. Во внучке Дорс души не чаяла – Рейч с Манеллой просто нарадоваться не могли, но мать Ванды для матери Рейча так и осталась «этой женщиной».

Гэри Селдон боролся с меланхолией. Все как сговорились: Дорс, Рейч, Юго, Манелла наперебой убеждали его в том, что шестьдесят лет – это еще не старость.

Ничего они не понимают.