Академия №13. Без шанса на отказ

Он же не собирается меня отчислить, нет?

Выглядел отец Мэйлин – моей призрачной соседки по комнате – усталым и мрачным. Чёрные волосы с наметившейся на висках сединой, холодные светлые глаза с залёгшей под ними чернотой, высокий лоб с вертикальной морщинкой и подозрительно бледная кожа.

Хоть господин Эверетт и был живым человеком (надеюсь, что так), его сходство с покойной дочуркой настораживало.

– Как это… не в ту? – вырвалось у меня.

К комнате номер тринадцать со знаком «минус», которая располагалась на цокольном этаже смешанного общежития, я, признаться, уже привыкла.

А тут вдруг такая новость!

– Вас переводят в шестой корпус, адептка Эйвери. Будете делить комнату с госпожой Бушен. Счастливы?

Я прикрыла рот рукой, но, увы, поздно. Слова уже слетели с губ, да и выражение моего лица говорило само за себя.

Брови ректора поднялись, разглаживая морщинку на переносице, а глаза как-то странно сверкнули. Кажется, он был удивлён моим заявлением.

– Хотите сказать, что вам нравится жить с… – господин Эверетт замолчал, подбирая подходящее слово для своей мёртвой дочери, вернее, для её призрака.

И что тут подбирать? Привидение оно и есть привидение!

– Нравится, – ответила я, не дожидаясь продолжения вопроса.

– И вас не беспокоит ваша…

Очередная пауза меня разозлила. Почему он просто не назовёт свою дочь по имени? Это так сложно?

А и ладно! Раз он не называет, это сделаю я.

– Мэйлин – хорошая соседка.

– Спросите у неё, – пожала плечами я, мысленно прощаясь с комнатой, в которой была не только соседка, не доставляющая больше никаких хлопот, но и собственная ванная.

Увы, но привидение моему отъезду только обрадуется: она опять станет единственной хозяйкой апартаментов, куда в любое время дня и ночи сможет зайти её обожаемый поэт, чтобы почитать ей стишки, принять душ и отдохнуть в тишине – Мэйлин ведь так до сих пор и не заговорила, хотя я над этим работаю.

И шанс вернуть голос у неё точно есть. Потому что, разбирая свитки в архиве, я обнаружила схемы двух вышедших из употребления заклинаний, которые натолкнули меня на интересную мысль…

– Спрошу… быть может. – Ректор дёрнул уголком рта, но улыбки на его скуластом лице я так и не увидела. Скорее, наоборот. Господин Эверетт опять стал мрачным и даже как будто посерел кожей. Не стоило, наверное, говорить о его дочери – для него это слишком больная тема.