Академия №13. Без шанса на развод

Именно он двадцать пять лет назад требовал убить Макса. Может, потому в этот раз и не появился. Узнал, что зять оставил тогда сына в живых, а теперь ещё и признать его собирается, оскорбился.

Хотя… князь ведь так своего бастарда и не признал. Во всяком случае публично. Не до того как-то было. Но и тайной родство моего мужа с предводителем водяных драконов тоже больше не является.

Слухи разлетелись быстро, и теперь только ленивый не знает, кто такой Максимилиан Гилмор. Потому мы и не отказались от приглашения на места, которые обычно занимает княжеская семья и их близкие.

Впрочем, близких у Йорр-Гардов, как выяснилось, немного. Это сегодня тут снежные родственники оказались, а обычно — только Олаф с женой, дети и кое-кто из охраны.

Макс как-то говорил, что Даррэн никому не доверяет, потому что вырос в атмосфере, где можно было в любой момент получить нож в спину. Но я тогда не восприняла его слова буквально.

Оказалось, зря. Отца и мать Олафа — предыдущих князя с княгиней предали лучший друг и собственная родня.

Тогда-то сам Олаф и заключил союз со снежными драконами — отмороженными, агрессивными… одним словом, идеально подходящими для того, чтобы наказать заговорщиков и вернуть стабильность в драконьи земли.

Так что понятно теперь, почему господин Йорр-Гард не послал тестя с требованием убить ещё нерождённого Макса. Он был многим ему обязан. Сейчас же всё изменилось, и предводитель водяных ящеров сам стал самым могущественным драконьим князем.

Такому чревато указывать. Он сам всем распоряжения раздаёт.

Не только распоряжения. Ещё и тумаки… бр-р!

Передёрнув плечами, я перевела взгляд с дерущихся драконов на профиль мужа. Так лучше. Определённо!

Макс сидел слева от меня и внимательно следил за боем, но, почувствовав мой взгляд, улыбнулся. А ещё ладонь мою, которую держал в своей руке, чуть погладил.

Я ничего не говорила, и он тоже молчал, но разве же для поддержки нужны слова?

Каким бы гадом ни был Олаф Йорр-Гард, смерти отцу мой дракон точно не желал.

Он, конечно, делал вид, что ему безразличен исход поединка, и что на трибуны он согласился прийти только из уважения к княгине, которая нас всех попросила присутствовать, но… я точно знала — Макс переживает. И потому переживала вместе с ним.

Ева же, сидевшая с другой стороны от меня, ничего подобного в отношении своего деда не чувствовала. А если и чувствовала, то тщательно скрывала.