Академия проклятий. Книги 1-7

 — Успокоилась? Рассказывай!

Я действительно успокоилась, но и рассказывать ничего не собиралась. В любом случае это наши отношения, посвящать в них посторонних я не планировала. Зато посторонние начали делать выводы и без моих слов:

— У нее на пальчике фамильное кольцо Тьеров, то самое, которое наследник рода надевает на пальчик своей избранницы, — с коварной ухмылкой глядя на меня, произнесла Верис. — Этому артефакту около трех тысяч лет, и, судя по черному цвету бриллианта, он уже активирован.

Я с удивлением посмотрела на кольцо… Поверить не могу!

— Да? — отозвалась Дара. — А ты откуда знаешь?

— Помнишь Браю Ардан? — глядя на меня, поинтересовалась у возрожденного духа капитан Верис. — Она по Тьеру с ума сходила еще в годы обучения, и у нее эта страсть не прошла. Так вот изображения именно этого колечка у нее были развешаны повсюду в комнате как самая заветная мечта.

И обе уставились на колечко, я, кстати, тоже.

Потом Дара спросила:

— А что значит активирован?

— Сложно сказать, — Верис продолжала в задумчивости смотреть на кольцо.

Мы все еще раз посмотрели на колечко, и я почему-то пробормотала:

— С черным красивее, с прозрачным смотрелось бы хуже.

— В принципе, согласна, — отозвалась Верис, — так элегантнее.

Мы еще помолчали, потом Дара вернулась к разговору на не особо приятную тему:

— Вывод из всего этого — Тьер сделал предложение, Дэя согласилась.

— Получается так, — куратор кивнула. — Однако что случилось далее?

И обе уставились уже на меня, забыв про кольцо. Я молчу.

— Не скажет, — разочарованно протянула Дара.

— Я такие пытки знаю… — намекнула леди Верис.

— Тоже об этом постоянно думаю, — призналась возрожденный дух смерти.

Скрестив руки на груди, возмущенно перевожу взгляд с одной на другую.

— Даже не пытайся пробудить во мне совесть, — рассмеявшись, сказала Дара, — у меня ее и при жизни не было.

— Та же история, — в тон ей добавила Верис. — Совесть — не то качество, которое воспитывали в моем учебном заведении, у нас со всего потока только один Тьер этим и страдал.

— Да, он такой, — не скрывая восхищения, протянула Дара, — благородный.