Академия проклятий. Книги 1-7

Остальные явно подумали о том же, потому как если магистра Тьера и раньше боялись, то уж после сегодняшнего и подавно!

А потом, какими-то рваными движениями поспешили осмотреть новые апартаменты. Сначала несмело, потом все быстрее и быстрее, вбегая кто на лестницы, а я с преподавательницами в длинный коридор, где свежим деревом пахли совершенно новые двери, и поблескивала позолота на табличках, с указанием имени владелицы. И пока я, отсчитывая номера, брела к своей комнате, возникла заминка — преподавательницы, не смогли открыть двери.

Леди стояли, безуспешно дергали за ручку и не могли войти никак.

— Это издевательство! — воскликнула одна из престарелых дам.

— Нет-нет, вероятнее всего здесь какой-то механизм запора, долженствующий сработать на определенные действия с нашей стороны.

И тут я увидела свою дверь. Она ничем не отличалась от остальных дверей в этом коридоре, но на ней висела табличка с моим именем:

— Адептка Риате, — прочла вслух зачарованная блеском позолоты я.

Щелкнул замок, дверь открылась.

Леди посмотрели на меня, затем на свои двери, и по коридору пронесся гул произносимых вслух имен, которым вторили щелчки замков, а я… я несмело вступила в свою новую комнату…

И стоило мне войти, как радостное неверие в происходящее схватило и больше не отпускало. Это была не одна комната — их было три! Три полноценные комнаты и все мне одной! И осторожно ступая, я с удивлением осмотрела гостиную, то есть комнату, в которую попала сразу из коридора, из нее дверь слева вела в спальню, а дверь справа в отдельный кабинет, где располагались книжные шкафы, стол, стул, и два кресла у окна! И это было не все — в спальне обнаружилась дверь, ведущая в отдельную душевую! Отдельную!

Слева от моих не побоюсь сказать — апартаментов раздался счастливый визг, справа кто-то ликующе танцевал и выкрикивал благодарственные оды магистру Тьеру, впрочем, подобное безобразие творилось сейчас везде.

И наверху студентки тоже ликовали, да так что потолок дрожал.

Медленно, как зачарованная я осматривала спальню, с широкой, двуспальной кроватью застеленной качественным хлопковым бельем и укрытую шерстяным одеялом с символикой академии, еще не совсем осознавая случившееся, и не веря в случившееся, если откровенно, как вдруг в мою, оставленную открытой дверь, нетерпеливо постучали. Выйдя в гостиную, я увидела гоблина-привратника, с букетом алых лилий в одной руке и пакетом из кондитерской гнома Мелоуи в другой.