Академия проклятий. Книги 1-7

 — Профессор Обрук истерику устроил, со слезами, завываниями и ультиматумом, что если мужское общежитие тот час же не будет отремонтировано, у него, Обрука, будет сердечный приступ.

Ну, профессор Обрук всегда отличался некоторыми женоподобными поступками, но чтобы настолько… неудивительно, что магистр пребывает в не лучшем расположении духа, странно, что он вообще все здесь не разнес.

— И что директор? — шепотом спросила я, так как любопытство жаждало узнать, что было после ультиматума Обрука.

Леди закатила глаза, потом не скрывая своего восторженного отношения к лорду Тьеру, торопливо зашептала:

— Ой, что было-то… Директор сначала весь напрягся от ярости, даже руки сжал, а потом успокоился, и деловым таким тоном, ну спокооойненько, как с духом-хранителем разговаривал, поведал Обруку какими именно ударами он может спровоцировать остановку его сердца.

И это даже не угроза была, просто лорд Тьер он как бы размышлял… вслух.

Я хихикнула, леди тоже заулыбалась, и нам обоим было смешно и чуть-чуть жалко лорда директора и очень жалко обитателей мужского общежития.

— Так, все-все, — прошептала леди Митас, — у нас наказание.

Я опять же закивала, все еще улыбаясь и думая о том, что, в конце концов, двадцать приседаний, это не посещение кабинета директора с занесением в карту адепта, так что все очень даже хорошо складывается. Леди секретарь думала так же, подмигнула мне, и, сев обратно за стол, преувеличенно громко и сурово, возвестила:

— Двадцать приседаний! Приступайте, адептка Риате!

И не успела я присесть даже первый раз, как дверь в директорский кабинет распахнулась, и я услышала полное ярости:

С трудом удержалась, чтобы не упасть, выпрямилась и уставилась на… пол.

Леди Митас почему-то тоже старалась смотреть куда угодно, только не на Тьера, а вот сам господин директор:

— В мой кабинет! — скомандовали мне.

Угрюмо разглядывая рисунок ковра, внесла свое предложение:

— А может, я лучше двадцать раз отожмусь от пола?

В следующую секунду директор вышел. Вообще. Громко хлопнула входная дверь, послышались его тяжелые удаляющиеся шаги.

Мы с леди Митас так и застыли, испуганно глядя друг на друга — я хоть стояла, выпрямившись, а она в полусогнутом положении, так как поднималась со стула.

В итоге леди секретарь села, переводя взгляд с двери на меня и обратно.

— Да, — согласилась я, с ее молчаливым обвинением, — стоило помолчать.

— Стоило, Дэя, стоило, — подтвердила какая-то на удивление растерянная и в то же время задумчивая леди.