Академия проклятий. Книги 1-7

В конце концов, вы не обязаны носить всяких адепток и…

— Риате, тебя заносит, — грубовато оборвал магистр. — И да — с самооценкой еще следует поработать, прелесть моя. И основательно. Ты себя вообще не ценишь, печальное зрелище, должен признать.

— Да что там печальное, — он тяжело вздохнул, — жалкое это зрелище, Риате. Откровенно жалкое.

Все, слов у меня больше не было. У директора Школы Искусства Смерти зато еще много имелось:

— «А-а-а… бе-бе-бе», — передразнил он меня. — Расправь плечи, говори внятно, выражай мысли четко.

Во имя Бездны, Риате, ты мне больше всего понравилась, когда таки прокляла. Какой это был разворот худосочных плеч, и что только в них Тьер нашел, смотреть же не на что, а какой взгляд! Я даже залюбовался, Риате. А дальше что? Опять «бу-бу-бу» и «простите, магистр, я не хотела». Жалкое зрелище, адептка, — последовала широкая наглая ухмылка.

— А… я… — у меня от возмущения дыхание перехватывало, — а знаете что?!

— Что? — Он даже наклонился ко мне, демонстрируя, что готов внимать.

— А идите вы в Бездну! — сорвалась я.

Мне в ответ весело подмигнули, после чего Эллохар подошел ближе, встал рядом, по-свойски обнял за плечи и поведал:

— Я бы занялся твоим воспитанием, Риате, но боюсь, Тьер не оценит. А жаль.

И тут перед нами открылась калитка. Ветхая такая, из прутьев, и замогильный, жуткий, пробирающий до костей голос задал вопрос:

Эллохар обнял чуть сильнее, прижимая к себе, и прошептал:

— Ну что ты дрожишь? Это просто чары.

Да, ты с таким ранее не сталкивалась, но уж при мне-то можно не бояться, а?

— Д-д-да, — я даже кивнула, — но, видите ли, магистр, если говорить совсем откровенно, я не уверена, что вы не бросите меня в пасть какой-либо твари исключительно ради воспитательного момента!

На меня изумленно посмотрели. Хмыкнули, пожали плечами, потом Эллохар уставился на калитку, правда, судя по сменяющим друг друга выражениям на надменном лице, директор все еще размышлял над моими словами.

— Не брошу, — магистр потрепал меня по плечу, — ты мне нравишься, Риате.

Пауза, затем последовало язвительное замечание:

— А вот род Тьеров продолжишь парочкой сорванцов, и тогда с удовольствием скормлю какой-нибудь зубастой твари. Я не злой, Риате, зато жутко мстительный.

После чего, повернувшись к калитке, произнес уже громче:

— Да-да, и жуткий, и мстительный!

Калитка ехидно захихикала и нагло так заявила:

— Ой, напугал, ой коленки дрожать, трясуся уся.