Академия проклятий. Книги 1-7

Василена, постарайся найти ведьм, которые практиковали бы и магию.

— Это невозможно, магистр, — мягко возразила она.

— Я сказал «постарайся», как минимум мне нужен список сильнейших первых ведьм, живущих двести пятьдесят — триста лет назад. Ну и заодно можешь посмотреть тринадцатых. Срок до завтра. На этом все. Риш, проводи.

Василена как раз встала, но после этих слов вновь села на стул, в некотором изумлении глядя на Эллохара.

Благодать была удивлена не меньше, но не сказала ничего. Магистр же вновь замотал меня в свой плащ и повел вниз.

Едва мы покинули Ведическую Школу, уже знакомый ковер вновь расстелился через весь двор. И я все же спросила у ведьмы, которая в этот момент почему-то отчаянно переглядывалась с братом:

— Простите, но что означают эти символы?

Благодать подошла ко мне, не отрывая взгляда от схематического орнамента, и задумчиво ответила:

— Видите ли, леди Риате…

— Госпожа, — поправила я.

— Госпожа Риате, — Благодать странно усмехнулась, — мы, ведьмы, магических сил практически не имеем, зато магических вещей у нас в избытке.

Это один из старейших оберегов школы, ему около пятисот лет, и, насколько я помню, в нем сплетение трех магий — эльфийской, человеческой и… кажется, морские ведьмы также постарались. Тот, кто ступит на оберег со злыми намерениями, сгорает мгновенно, а идущий по нему не виден непосвященным.

Я вспомнила поведение ведьмочек и поняла, что нас они действительно не видели. А затем еще раз вгляделась в изображения, заучив и запомнив их, — для адептов Академии Проклятия вполне привычная практика.

— Можете рассмотреть ближе, — неожиданно расщедрилась ведьма.

Отказываться я не стала, но и спуститься по скользким ступеням не дал Эллохар. Он молча довел меня до начала ковра и вновь поднялся наверх к сестре. О чем они разговаривали, я не слышала, да и не прислушивалась, меня сейчас совершенно другое интересовало, и в первую очередь рисунок на ковре. Но стоило, опустившись на колени, отстегнуть увеличивающий кристалл с браслета, как суть плетения затмила все! Рисунок оказался жалкой пародией на узорчатое плетение самого ковра! Именно искривленные нити странного, неизвестного мне волокна были силой этого оберега, а не рисунок.

Я не могла даже предположить, какой ткацкий станок способен выткать нечто подобное! Каждая нить была искривлена, изломана, изогнута в повторяющиеся символы!

— Риате, ты бы поднялась с колен, не лето на дворе, — донеслось сверху.