Академия проклятий. Книги 1 - 7 (СИ)

Поведение магистра Тьера мгновенно изменилось, и с не меньшей почтительностью и вежливостью в голосе, лорд произнес:

— Буду очень признателен, если вы выполните следующие действия, для улучшения условий жизни прекрасной половины нашей академии.

И протянул листок собственно духу. Последний, опешив от столь стремительного изменения линии поведения Тьера, стоял с буквально отвисшей челюстью несколько секунд, пока до него не дошло. Затем осторожно подхватил листок, вчитался, и исчез, оставив после себя развеваемый ледяным зимним ветерком пепел от свитка.

В следующую секунду старое, чуть покосившееся здание женского общежития затрещало, а затем на наших глазах увеличилось вдвое, прирастив себе два дополнительных этажа. По стенам побежали волны, здание завибрировало и покрылось слоем кирпичной кладки, поверх потемневшего, потрескавшегося камня. Следом исчезли окна, чтобы смениться более широкими и новыми, затем наступила очередь крыши. Еще всего мгновение и довольный собой дух-хранитель материализовался перед лордом Тьером.

— Поторопился, как вы и просили, — сообщил он.

— Безмерно благодарен, — магистр чуть поклонился. — Приглашаю вас вечером на бокал чего-нибудь покрепче из моей личной коллекции.

Дух просиял, в буквальном смысле озарившись на краткий миг золотым сиянием, тоже слегка склонил голову и ответил:

— С удовольствием принимаю ваше приглашение, магистр Тьер.

И дух-хранитель исчез. Взгляд же директора, обратился на шокированных адепток и преподавательниц Академиии Проклятий.

— Леди! — ледяной голос магистра напомнил, что на улице далеко не лето. — Поторопитесь. И хватит… — мне вдруг показалось, что взгляд директора направлен на меня, когда он после паузы добавил, — дрожать!

Ровный строй потрясенных, и от того молчаливых адепток, синхронно развернулся и направился в обновленное здание общежития. Радостные визги, обмороки безграничного счастья, и танцы ликующей радости состоялись там — вне поля зрения господина чудесного директора! Которого теперь любили абсолютно все, безграничной, безмерной и безответной любовью!

И только я стояла в просторном холле, где ярко горел камин и от того было столь тепло, что отогрелись все сразу, и смотрела на ликующих адепток и рыдающих от счастья преподавательниц, слыша как наяву: «И хватит… дрожать!».