Академия семи ветров. Добить дракона (СИ)

И прекращай, пожалуйста, эти упаднические мысли! В-третьих, твои родители всё еще в академии. Они хотят с тобой увидеться.

Я замерла, в тяжких раздумьях кусая пересохшие губы (в последнее время они постоянно пересохшие, увлажняющие помады не спасают):

— Милдрит, — Ал серьезно посмотрел мне в глаза. — Если ты не хочешь — ты не обязана с ними встречаться. Их уже уведомили, что ты остаешься здесь и покинешь эти стены только добровольно — либо дипломированным магом.

В этот момент до меня, наконец, дошло: я остаюсь.

И, возможно, еще упрошу Алвиса показать мне своего дракона!

И от накатившего на меня огромного облегчения (а может, от приступа слабости), я обмякла Алу на грудь, и, откинув голову ему на плечо, сама не знаю — то ли расплакалась, то ли расхохоталась.

А когда Алвис потянулся ко мне, пытаясь заглянуть мне в лицо и понять, что со мной, обхватила его за шею руками, и начала целовать быстро-быстро, куда придется.

— Да! — Выдохнула я с ликованием и восторгом. — Если они меня не заберут — да, я хочу увидеться с родителями! Я ужасно по ним соскучилась!

В кабинет, где ожидали меня родители, я сперва заглянула, и только затем зашла. Боком.

— Милдрит, — безнадежно сказала матушка после обязательного обмена приветствиями, — хорошо воспитанные барышни не входят так в помещение.

— Так входят в помещение, в безопасности которого не уверены, боевые маги, Астра, — откликнулся отец с нечитаемым (как обычно) выражением лица.

Сообразив, что из меня и правда выглянули наставления мастера Ивара, я засопела:

— А вот и неправда! Боевые маги, прежде чем зайти в сомнительное помещение, в него заклинание бросают!

Матушка ожгла меня возмущенным взглядом, отец чуть заметно усмехнулся.

— Садись, Милдрит, — разрешил он.

Я с облегчением опустилась на стул. Не хватало еще только хлопнуться в приступе слабости у них на глазах.

Мы помолчали.

Отец снова едва усмехнулся:

— Ты сбежала из-под надзора целителей, отобрала у себя годы жизни, лишила саму себя возможности продлиться в детях… Милдрит, тут надо спрашивать — простишь ли себя ты сама?

Юлить и притворяться для меня было уже слишком поздно, и я, вздохнув, призналась:

— А я себя ни в чем и не виню.