Академия семи ветров. Добить дракона (СИ)

Иногда я даже позволяла себе пропустить прием пищи! Но этим старалась не злоупотреблять, ведь потеря аппетита — это симптом, а в светлом роду всегда хватало сильных целителей, и последнее, чего мне бы хотелось, это чтобы их всех согнали хлопотать вокруг меня. Достаточно и того, что наш семейный целитель непонимающе хмурился.

К моему здоровью в роду было приковано самое что ни на есть пристальное внимание.

От него, не в последнюю очередь, мне и хотелось сбежать.

А сегодня после обряда я и вовсе очень удачно упала в самый настоящий обморок прямо у алтаря.

Забытье продлилось недолго, а слабость отступила еще быстрее, но в мои покои меня вели под руки, и, как только мы поднялись из подземелья, вокруг завертелся хоровод из кудахтающих служанок: я со всем старанием изображала немощность, постанывая и заверяя, что ужасно устала и просплю теперь сутки, а то и двое!

Отец выглядел обеспокоенно (и оттого, удивительным образом, выглядел еще более хищным и жестким, чем всегда), целитель хмурился сильнее обычного, и даже дорогой жених, собрав волю в кулак, выдавил из себя сочувствие.

Или что-то вроде него.

И весь этот спектакль получался у меня настолько хорошо, что нет-нет да и закрадывалась мысль, что матушка родила меня от какого-нибудь заезжего менестреля или бродячего артиста.

Но это, конечно, полная глупость.

Матушка очень вдумчиво относится к выбору любовников.

Глубокие тени чередовались с пятнами лунного света из высоких окон, и каждый раз, когда я вступала в такое пятно, портреты со стен глядели на меня с порицанием.

Но что поделать: к отцовскому кабинету спокойнее всего добираться именно так, через портретную галерею.

Но, несмотря на относительную безопасность моего пути (кому и что может понадобиться здесь ночью? Сюда и днем наведываются не часто!), сердце у меня колотилось так, будто хотело вырваться из грудной клетки, и дыхание прерывалось от дивной смеси из ужаса и восторга.

От того, что я намереваюсь сделать.

От того, что я уже делаю.

Заветная цель.

Ключ нырнул в скважину и мягко провернулся — завершив движение щелчком, оглушительным в ночной тиши. Замерев на несколько мгновений (что делаю! Что творю! Сейчас меня поймают!), я собралась с духом, и скользнула внутрь, притворив за собой дверь.

Артефакт-светлячок залил тесную комнатку неверным светом.

— Так… Не то, не то, это тоже не то…

Необходимости в спокойствии, которое дарил мне звук собственного голоса, перевешивала риски быть услышанной и пойманной.