Они оба исчезли, зато в паре метров от пола висел в воздухе конверт без надписи. Стоило к нему подойти, как на бумаге высветились буквы: “Дитриху Орманскому лично в руки”.
Парень потянулся к конверту, но мы с Тассилией, что прибежала следом, остановили его одновременно:
— Не трогай! Это может быть опасно!
— Эви похитили, мой отец при смерти. Может быть еще хуже? — взвился Дитрих.
— Может, если там магическая чума или другое сильное проклятье. Я проверю. Шанталь, — оглянулся и не ошибся. Разрушительница стояла у входа на балкон.
— Нужна твоя помощь.
— Всегда к вашим услугам, ректор, — чуть скривила губы в ухмылке.
Она обижена, но я точно знаю, сделает все, как надо. Шанталь Эйр Фор всегда профессионал, несмотря на личную неприязнь. За это я её очень ценил, но полюбить так и не смог. Надеюсь, она простит мне эту ошибку.
Удивительно, но на конверте не было никаких чар, кроме простейшей левитации. Зато магия так и фонила Пьером Лагро. Предателем, на которого никто из нас не мог подумать.
Я ведь даже не стал его допрашивать после первого покушения, поскольку он отлучался из академии по личным делам. Теперь понятно, какая тетушка у него заболела.
— Можешь прочесть. Конверт безопасен.
Дитрих взял в руки бумагу и развернул. Несколько секунд вглядывался в рваные строчки.
— Они хотят, чтобы я приехал в столицу и публично отказался от престола. В противном случае Эвика умрет. — Свернув конверт, он прикрыл глаза и невесело усмехнулся. — И я вместе с ней.
— От престола?! — Тассилия прижала ладошку ко рту.
— Ты — принц?
— Увы, — кивнул Дитрих. — И вскоре мне предстоит стать королем Орманского королевства. Сменить на этом посту отца, который вот-вот отойдет в мир иной.
Времени на лишние обсуждения не было. Понимание, что с каждой секундой Эвика все дальше от меня причиняло невыносимую физическую боль, которая сплеталась с душевной в тугой узел и затягивалась смертельной петлей на сердце.
— Писать отказ от престола ни в коем случае нельзя. Они вряд ли сдержат обещание и убьют Эви сразу, как только ты выполнишь требование, — задумчиво проговорила Тасси и посмотрела на Дитриха удивительно спокойным, каким-то взрослым взглядом.
— Я её не чувствую, понимаешь? — парень царапал рукой грудь, как будто искал невидимые нити, что связывали их с Эвикой столько лет. — Что если она уже мертва, а я по какой-то причине жив? Почему я не чувствую её?
Ответ на этот вопрос у меня был, но я не спешил его разглашать.
