Гости расступились передо мной, подданные склоняли головы перед будущим королем. У трона стояли священнослужитель и Фридрих. Он щурился и выглядел победителем.
Он ждет, когда я приму власть, а затем публично отрекусь от престола. Вот только… отказываться, равно как и принимать его, я не собирался.
— Дядя, — слегка склонив голову, поприветствовал его. — Рад видеть тебя. Спасибо, что пришел.
— Как я мог пропустить коронацию своего племянника?
— Коронацию? — приподнял я брови и оглядел зал. — О, нет, ты ошибся.
Сегодня состоится вовсе не коронация, а суд.
В этот момент двери забаррикадировали стражники, а на стены тончайшей пленкой легло защитное заклинание. Фридрих нахмурился под шепот толпы.
— Я не понимаю тебя, — стараясь сохранить лицо, протянул дядя. — Суд? Над кем?
— Над предателем Орманского королевства, над тем, кто покушался на мою жизнь, — провозгласил отец, выходя из правой ниши за тронами.
Зал охнул, а его величество абсолютно бодрой походкой прошел к массивному трону.
Откинув фалды мехового плаща, он величественно опустился на свое место. Знать застыла в ожидании объяснений."
"— Сегодня, — продолжил я, оглядывая зал, — мы собрались здесь, чтобы раскрыть правду о покушении на жизнь его величества Вольфгана Орманского. В ходе расследования нам удалось вычислить имя злоумышленника и раскрыть все детали дела. Фридрих Орманский, — я развернулся к дяде, — вы обвиняетесь сразу в нескольких преступлениях. Во-первых, в нарушении присяги своему королю.
Во-вторых, в покушении на жизнь родного брата, его величества короля Орманского. В-третьих, в похищении и укрытии моей невесты, Эвики де Азнавер. Доказательства у меня в руках, — лакей передал мне документы. — Вы заказали один редкий вид растения из соседнего королевства Фавор, в огромных количествах у некоего торговца по имени Фиасалий Ланвуд. Договор купли-продажи подписан вашей рукой, также здесь стоит именная печать.
— Ложь, — заявил дядя, явно начав нервничать.
— Все гнусная ложь! Меня подставили! Каждый человек в этом королевстве знает, что меня не интересует трон! Мне нравится беззаботная жизнь.
Знать зашепталась. Фридрих действительно зарекомендовал себя человеком, коему неинтересна власть, но, как оказалось, этот образ был лишь ширмой.
— С вашего позволения продолжу, — сказал нарочито спокойным тоном. — Лекари, что проводили осмотр его величества, уже сознались в том, что вы их подкупили.
