Хруль меня раздери, еще немного и я точно доболтаюсь до исключения!
— Вы вспомнили о морали. Наконец-то! А теперь прекратите валять дурака и скажите, что вы на самом деле задумали?
Ну, Эви, давай! Ты всегда была прирожденной актрисой, вспомни хомячка, которого вы с Дитрихом похоронили в драгоценной шкатулке её величества под королевским дубом. Вспомни, как получили за это по полной программе, когда Аделинда Орманская не нашла свое любимое колье из горных изумрудов. А ведь оно должно было стать платой за переход в мир иной Эвантуза Третьего Хомяченского.
Первые два ушли на покой с меньшими почестями, но дикими визгами придворных фрейлин.
Не помогло. Прикусила губу до боли. Наконец-то, слезы соизволили выступить на глазах.
— Но я говорю правду, магистр Эйр Хан. Я так неуважительно отнеслась к Алой пустыне.
— Что ж, тогда вы не менее уважительно отнесетесь к наказанию. Три вечера вы будете приходить в мой кабинет и переписывать главы из “Нравоучений Святой Иванны”, а потом пересказывать мне вслух.
Надеюсь, это отучит вас лгать мне, леди Азнавер.
Жестоко. Очень жестоко, но справедливо.
Пару минут спустя, получив от ректора листок с расписанием своих отработок, я плелась по коридору в сторону наших с Дитрихом апартаментов. Нога немного ныла, но благодаря зелью было вполне терпимо. Пару минут брела вперед, оглядываясь по сторонам. Где носит Ди? Неужели? Песок работает? Остановилась у окна и сунула руку в кармашек платья. Внутри похолодело. Песка там не было, как и Дитриха рядом.
Характерный хлопок и грозное:
— Где тебя хрули носили, Эвика? Я всю академию оббегал! — материализовавшийся из воздуха жених зло уставился на меня."
"— В кабинете ректора. Сработало оповещение и Эйр Хан перенесся в пустыню, чтобы узнать причину тревоги. Теперь я наказана, три дня отработки, — махнула листком, который за время пути успела измять. — Что произошло? Почему тебя раньше не перенесла магия? Не понимаю. Я взяла песок в пустыне, но он рассыпался, видимо, когда ректор нес меня к целителям
Осеклась.
Про травму и наш близкий контакт с магистром Эйр Ханом я жениху говорить не планировала. Черт!
Лицо Дитриха вытянулось, он медленно осмотрел меня с ног до головы, задержав взгляд на разодранном платье и провокационно оголенном бедре. Я чуть выставила вперед припухшую ногу.
— Травма. Упала с ограждения, когда спускалась. Ай!
Еще немного и я начну привыкать. Второй раз за день меня подхватывают на руки и несут.
