— Вы славно пот-трудились, Эв-вика, — смущенно глянул на меня куратор. За время отработки мы немного сблизились. Он обладал невероятной сдержанностью и добрым нравом: несколько раз во время наказания помогал мне делать особенно заковыристые домашние задания, объяснял терпеливо и очень понятно.
— Вы тоже, магистр!
Взгляд сам собой упал на резную дверь кабинета ректора. Магистра Эйр Хана я видела только мельком. Он приходил в начале наказания, ставил подпись на моем листе и закрывался в кабинете, обложившись книгами по артефакторике.
Я даже посмеивалась про себя, не склероз ли у магистра, раз он так к парам готовится?
Но страшно было признаться себе самой, что изнутри меня грызла тоска. Я начинала скучать по нашим перепалкам. Руки так и чесались нарваться на неприятности и снова оказаться в кабинете ректора. Останавливало только одно — еще неделю в таком ритме я не выдержу.
Ну и бонус от моих неприятностей. Комнату мы восстановили, но то ли завхоз подкинул мне старые вещи, то ли кто-то проклял стены моей спальни.
В ней каждый день что-то портилось: то ножка стола обломится, то пружина из матраса выскочит. Вчера утром после душа меня осыпало каменной крошкой с потолка. В итоге на занятия я пришла за минуту до: злая и голодная, еще и с раздраженным Дитрихом за спиной.
Хотела пожаловаться на безобразие ректору, но он так резко отбривал все мои попытки начать разговор, что проще было уйти, чем прижимать взрослого мужчину к стенке и высказывать свои опасения.
В конце концов, это просто мелкие пакости!
Выйдя из кабинета ректора, привычно нырнула в едва заметную нишу — её я нашла несколько дней назад, боясь исчезнуть посреди коридора. Магия привычно подхватила и вернула в наши с Дитрихом апартаменты. Довольно потянулась и улыбнулась двери в свою спальню. Как же хочется, наконец, растянуться на мягкой кровати! Сегодня впервые за неделю меня ждет крепкий сон и никаких конспектов. На завтра нам поставили первую практику по Магическим плетениям от магистра Эйр Фор и турнир по фехтованию.
Энергии нужно будет много, а значит единственная подготовка — спать!
Но удача сегодня прошла мимо меня:
— А ну стоять! — раздалось грозное за спиной.
— Ди, ты меня в могилу загонишь! — обернулась, картинно прижимая руку к груди.
Дитрих был не в духе. Нет, даже не так: принц был в ярости. Голубые глаза метали молнии, губы поджаты, а ноздри раздувались, как у лихого жеребца после часа галопа.
