Академия Блонвур

— Ну значит, усыновим кого-нибудь, — решил виконт после недолгих раздумий. — Уверен, в результате нашествия клавров в Кордаке немало детей стали сиротами.

— Спасибо. Как же я люблю тебя! — Итель обняла его за шею, и их губы слились в долгом поцелуе.

Вампиры наблюдали за долгожданной сценой с едва заметными улыбками удовлетворения.

— Ну, поскольку опасность миновала, прекрасную дэю можно уже увести, — тихо произнёс Айнвор.

— Подожди, — возразил Лиссант. — Мне нужно подкрепиться.

— А это ещё кто? — удивилась Итель.

— Корм, — лаконично пояснил Лиссант.

— Мы боялись, что ты... то есть твоё тело может умереть, — пустился в подробности Дамреби, — и Айнвор решил привести на этот случай замену. Она приговоренная маньячка.

Итель ещё раз посмотрела на женщину, кажется, внутренне содрогнувшись.

— И ты бы смог любить меня такой? — она устремила на Дамреби испытующий взгляд.

— Уверен, что смог бы. Хотя, конечно, мне бы понадобилось какое-то время, чтобы научиться видеть в ней тебя... Но не стану лгать – я безумно рад, что замена не понадобилась, — улыбнулся он.

— Я тоже, — выдохнула Итель. — И я вообще не знаю, как бы переварила слияние с её памятью.

— Но ведь её личность умерла бы... — сказал Айнвор.

— Да. Но я бы помнила всё, что она совершила, все её мысли об этом.

— Не думаю, что мыслей у неё много, — усмехнулся вампир.

— И всё же...

— Учитывая, что вы истребили практически всё население Нираны – неужто никто из вас никогда не вселялся в убийц?! Не думаю, что на Ниране вовсе не было преступности.

— Вселялся, наверное. Но лично мне, к счастью, не доводилось. В общем, хорошо, что и в этот раз не пришлось.

— Она вообще слышит нас? — поинтересовался Дамреби.

— Слышит. Но она из Лимераны и изучением иностранных языков, полагаю, никогда не увлекалась, — говорили они по-кордакски, поскольку лимеранского не знала Итель.

— Эстет, твою мать! — усмехнулся Лиссант, поднимаясь с кресла.

Он подошёл к женщине и, заставив её задрать голову, впился ей в горло.

Итель снова внутренне содрогнулась. Не из жалости к маньячке, просто ужас перед укусом вампира был заложен у варитов на подкорке.