Академия чаросвет. Отражение

***

Далекая россыпь камней, похожая на раздавленный торт, вблизи обросла седым мхом и прихорошилась россыпью тонконогих грибов, мерцающих как звездная пыль. Узкое окно старой башни прищурилось в нашу сторону, а потом из него вспорхнула птица и взмыла ввысь. Добрый знак! Веник оббежал башню по кругу, скрылся внутри и появился снова, улыбаясь во всю пасть.

— Отдохнем немного, — сказал Бас.

Однако сам он вместе с Кроном не стал рассиживаться, а прихватил пирожок тети Рут и отправился назад той же дорогой. Высунувшись в окно, я смотрела, как они натягивают сверкающие сети чаросвета, которые медленно гасли, теряясь во тьме.

— Это задержит того, кто идет по нашим следам, — пояснила Элма.

Она все тревожилась и даже теперь не садилась, а все ходила кругами, действуя мне на нервы. Я разобрала поклажу, достала припасы. Угощение тети Рут еще никогда не пользовалось таким успехом: пирожки смели подчистую, а Веник чуть с ума не сошел от радости, когда получил вожделенный огурец.

Решив сбежать от Элмы хоть ненадолго, я взяла хрустящую горбушку и забралась по шатким ступеням на самую крышу, но там неловко застыла, когда поняла, что не первая сюда пришла.

— Решила составить мне компанию? — спросил Монтега. — Давай, проходи.

Я уселась с ним рядом, протянула хлеб, и Кей отломил половину.

— Зачем ты с нами пошел? — этот вопрос не давал мне покоя.

Монтега аккуратно отщипнул кусок корочки, положил в рот и, прожевав, ответил:

— Это сложный философский вопрос, Мэдерли.

— Так уж прямо и философский, — не поверила я, подпихивая под попу пальто.

С остальными понятно: Крон и Элма, можно сказать, на работе, Фалько — неудавшийся мститель — хотел приключений, Ронду я считала подругой, а Ларг следовал за ней тенью. Бастиан — это Бастиан, свет моей души, как бы пафосно ни звучало.

Но Кейден Монтега оставался для меня загадкой.

— Ну, во-первых, это красиво, — улыбнулся он, опершись спиной о каменную стену и глядя на звезды.

— Захотел полюбоваться Ночью?

— Я не про это, — он взмахнул рукой, обводя темное небо.

Сейчас Кей как никогда напоминал эталонного чара с плакатов: высокий чистый лоб, золотые кудри, в глазах — чаросвет. Даже уродливый шарф не портил картину."

"— Помнишь, как над тобой смеялись после урока истории? Ты написала о сотворении мира из любви богов. В этой наивной легенде есть своя красота и правда.