Академия чаросвет. Отражение

Седьмой дом — это ново и свежо, и в их маленьком мирке может означать перестановку сил. Вот только пока непонятно, какие-такие силы есть у этой девчонки.

— Обычная полукровка, — снисходительно произнес Тибальд серебряный лев. — Если б я не пил таблетки от фертильности во время обучения в академии, то мог бы настругать таких с десяток.

— Вроде у тебя есть пара бастардов, — напомнил Эльгред.

— Я и говорю, — Тибальд тряхнул светлой гривой. — Ничего особенного. Если Альваро так уперлось женить своего сына на полукровке, так может и ладно.

Девушка была очень мила — тонкая, глазастая, но если бы на этом все, то птица бы не вспорхнула в середину великого полотна, заслонив остальные дома.

— Такие хорошие детки, — растроганно шмыгнул носом Освальд, встав рядом. — Вот и подросло новое поколение чаросветов, которые будут решать судьбы мира.

Старость — не радость. Белый пес уже мало что понимал в происходящем и постоянно скатывался в пустую болтовню, зато оставался удобной марионеткой, пока его сыновья грызлись за место главы дома.

— Сильный выпуск в этом году, — продолжил он слезливо. — Два наследника дома, из наших белых псов Ларг — славный мальчик, очень толковый артефактор, потом еще твоя племянница, Тибальд… А где она, кстати?

— Вон, подпирает колонну, — лениво бросил Эльгред Монтега. — Сын, ты бы пригласил ее, что ли…

Кейден кивнул и отошел к Найрин. Галантно склонившись, пригласил на танец.

— Красивая пара, — щедро расточал старческую сентиментальность Освальд. — Твой старшенький, Эльгред, так похож на тебя.

А твоя племянница, Тибальд, прямо невеста. Сразу видно — достойная девушка, воспитанная в духе уважения к традициям. Раньше ведь как — в последний год обучения в академии чаросвет всех девушек сватали. Те, кого не удавалось пристроить, считались неудачницами. А вот сынок Альваро удивил, удивил… Надо же, поймал редкую птичку.

— Я пока не вижу ничего удивительного, — заметил Тибальд. — Может, и не стоило из-за нее огород городить.

— А ты присмотрись, — посоветовал Монтега.

Мэдерли была одета довольно скромно: черное платье, никаких украшений, кроме браслета Альваро. Эльгред даже придумал несколько ядовитых колкостей по поводу обедневшего дома, но сейчас стало ясно как божий день — драгоценна вся девушка целиком.

— Что б меня мокрощупом драли, — совсем неблагородно выпалил серебряный лев.

На обнаженной спине Мэдерли лежала смуглая ладонь Себастиана Альваро, и от его пальцев по светлой коже разбегались искры.