Я повернула голову, и сразу же на мои веки легла ладонь де Ареона:
— Не открывай глаза, Эрика, я запрещаю. Расслабься и подумай о чём-нибудь хорошем, больше тебе ничего не угрожает.
Почувствовав знакомое исцеляющее тепло, я подалась ему навстречу и отключилась. Последней мыслью было:
“Ну вот опять. Уже в который раз за выходные”.
Глава 34
Если я доучусь в Академии Дальстад до выпускного, то получать диплом меня вызовут со словами: “Та, кто чаще всех попадала в лечебное крыло, адептка Эрика Корра!”
Я совсем не удивилась, увидев вокруг меня знакомые белые стены, окно с открытой форточкой, задёрнутое занавеской, стакан с бодрящим отваром на прикроватной тумбочке и дремавшего в кресле напротив моей кровати знакомого адепта-санитара.
— Эй, — тихим голосом позвала я заснувшего парнишку. — Эй, проснись!
— Клянусь, я сдам домашнее задание, — сонно пробормотал адепт. — Дежурил до утра.
— Ладно, — хмыкнула я, — сдашь завтра.
— Спасибо, — простонал Конте.
Через пару секунд он открыл глаза, в недоумении осмотрелся по сторонам, затем уставился на меня и хлопнул себя ладонью по лбу.
— Приснится же такое! Так, адептка, давно не спим?
— Только проснулась, — заверила я паренька. — Кстати, который час?
Лекарь Конте достал карманные часы в виде металлического кругляшка с кнопкой на цепочке, посмотрел на циферблат и ответил:
— Без одной минуты два часа дня. Сейчас колокол обозначит конец занятий.
Его слова заглушил жуткий грохот чем-то тяжёлым об железную махину, который в академии называли колокольным звоном.
Адепт встал с кресла, лениво потянулся на мысках и заявил наигранно-серьёзным тоном:
— Адептка Корра, вам велено оставаться в палате, а я пойду и доложу господину де Ареону о том, что вы очнулись. После того, что с вами случилось, он места себе не находил, даже ночевал не дома, а в одной из комнат учительского крыла!
— Но почему? — удивилась я, пытаясь вспомнить все детали последней ночи.
— Он же сказал, что мне больше ничего не угрожает.
— Не знаю, может быть боялся рецидива. До встречи, Корра!
Парнишка выскользнул из палаты, а я опустила голову на подушку и принялась разглядывать узоры и трещинки в потолке, чтобы скоротать время.
Я чувствовала себя очень неловко из-за того, что такой важный человек, как заместитель ректора, был вынужден остаться на ночь в академии ради пострадавшей адептки, причём даже не со своего факультета.
