— Смотрите, не выдержала! — чей-то голос за моей спиной был полон ехидства и желчи, к нему присоединились другие:
— Пойдёшь нажалуешься своему любовнику? А, точно, его же выгнали из академии!
— Скоро тебя также выгонят, нестабильная Корра!
Я лишь ускорила шаг, понимая, что близка к тому, чтобы спалить дотла эту столовую со всем находящимися здесь адептами. “Идиоты! С огнём играете, твари! Молитесь, чтобы я…”
Мои размышления неожиданно прервали:
— Эрика, не уходи! Садись к нам! — услышала я чей-то звонкий женский голос в той части зала, где по обыкновению собирались адепты спецкурса.
Обернувшись, я нерешительно замерла. Группа парней и девчонок, сидящих за длинным столом приветливо махали мне руками.
“А, собственно, почему бы и нет?” — подумала я и решительно направилась в сторону завтракающих адептов. Мне тут же освободили место и придвинули ближе тарелку, наполненную свежим сдобным печеньем.
Я и раньше слышала о том, что учащиеся на спецкурсе держались одной дружной группой и, как правило, не общались с основной массой адептов.
Но прежде я думала, что это было связано с тем, что они — учащиеся особого факультета “для нестабильных”, как я их раньше называла. Теперь же я понимала причину их обособленности: они боялись, что их дар может выйти из-под контроля и навредит неподготовленным адептам.
Незаметно для себя я втянулась в разговор и с облегчением поняла, что никому из них нет дела до моих отношений с деканом боевого факультета. Девушки с воодушевлением обсуждали будущие наряды для Зимнего Бала, а парни гадали, какое практическое задание сегодня даст господин Паркер на боевом поле.
Адепты спецкурса, окружив меня плотной группой, покинули столовую и большой дружной толпой мы направились на занятие к Кристиану.
Благодаря негласной поддержке новых однокурсников, мой дар больше не доставлял мне хлопот до самого конца занятий. Окружённая повышенным вниманием и заботой, я чувствовала себя уверенно под их надежной защитой. Как мне пояснил староста спецкурса адепт Одисси, чей дар был схож с моим (из-за гибели родителей, он чуть не захлебнулся, став жертвой собственной водной магии):
— Каждый из нас был на твоём месте, Корра, и все мы знаем, как это страшно и больно — видеть, как дар, с которым ты был единым целым с первого дня рождения, выходит из-под контроля и становится разрушительной силой.
Мы не позволим никому провоцировать нас на выплески нашей стихии: как никто другой, мы осознаём ценность человеческой жизни.
