— Ни один преподаватель в Хатрэй никогда меня не унижал и не оскорблял так, как вы! Неприятно, да? А это прошла всего одна неделя! Я вам сказала зачем отправилась на крышу, а вы мне не верите и ведёте себя некрасиво!
Альсар выругался, не стесняясь моего присутствия, и снова придвинулся ближе, на сей раз облокотившись на стену с обеих сторон от моей головы. Я отвернулась, не желая даже смотреть на него
— Я оскорблён до глубины души, Эрика Корра, — голос Аллена внезапно стал мягким, вкрадчивым, что мне совсем не понравилось.
— Жду искренних извинений. Или желаешь, чтобы я наглядно доказал тебе, как ты ошиблась в своих глупых предположениях?
Я упрямо молчала. Не знаю, что на меня нашло. Наверное, не хотела, чтобы декан снова одержал надо мной верх. Краем глаза я видела, как боевик медленно, словно издеваясь, склоняется надо мной. Слишком близко. Я почувствовала горячее дыхание на своей щеке, ощутила свежий запах мыла и запоздало подумала: если бы я не отвернулась, то наши губы уже бы соприкоснулись.
От этой мысли, моё сердце застучало так сильно и громко, что его без труда слышал Аллен:
— Корра, решила играть до последнего? — прошептал он, не скрывая усмешки в голосе.
— Я расскажу ректору о том, что вы ко мне приставали и вели себя со мной неподобающе, — прибегла я к последнему козырю.
В душе я уже смирилась с тем, что он меня переиграл. Однако, в голове проскальзывали шальные мысли поддаться странному чувству, охватившем меня с ног до головы, и повернуть лицо навстречу губам Альсара, но я с возмущением прогнала их прочь.
Во мне сейчас говорит страх и адреналин после того, как я чуть не разбилась, упав с крыши. Это не повод идти на поводу эмоций и целовать коварного декана.
— А я расскажу ректору, что ты хитростью пробралась в мою комнату, — тихо рассмеялся Аллен, наслаждаясь контролем над ситуацией. — Кому, интересно, он поверит? Пойми, Корра, рассказать правду мне гораздо безопаснее, чем держать ответ перед де Форнамом.
А ещё я так и не услышал извинений. Я, между прочим, весьма популярен у женщин за пределами академии.
— Приношу вам свои самые искренние извинения, господин Альсар, — капитулировала я, из последних сил вжимаясь в стену. — Надо было раньше догадаться. Судя по вашему поведению в “Бархатной фантазии” и знанию их расценок, вы частый гость в том борделе.
Боевик на секунду задержался у моей щеки, а затем убрал руки и отошёл к столу.
