Они сначала облепили плотнее, а потом ущипнули за филейную часть, заставив вздрогнуть и отстраниться.
– Неужели я не нравлюсь тебе? – прищурившись, поинтересовался Демион. В голосе сквозила едва заметная насмешка. Демион знал ответ. Он действительно был настолько красив, что просто не мог не нравиться, но я выкрутилась, сообщив:
– Просто не уверена, что понимаю, нравлюсь ли тебе. Не знаю, зачем я здесь… подозреваю, что исключительно для галочки.
– Но ведь мы никогда об этом не узнаем заранее. Верно? – не очень весело поинтересовался Демион.
– Может быть, это я стану твоей галочкой. Как ты можешь утверждать обратное?
– У меня нет привычки…"
"– Такие привычки появляются не сразу, – тихо говорил он, медленно поглаживая внутреннюю поверхность моего запястья. – Кто знает, вдруг тебе понравится коллекционировать сердца? Можешь ли ты стопроцентно сказать, что нет? Никому из нас не дано заглянуть в будущее.
Этого я сказать не могла и, наверное, сдалась бы, если бы не Труселя, которые щипались уже в полную силу, и все сложнее было не вскрикивать.
А значит, пора делать ноги. Сколь бы увлекательным ни был вечер и как бы ни хотелось насладиться рассветом.
– Ты доставишь меня домой?
– Конечно. И что ты там будешь делать?
– Думать о том, хочу коллекционировать сердца или нет.
Глава 25. А у нас будет бал!
Демион сдержал свое слово и без вопросов доставил меня обратно в академию, правда, я почти сразу же почувствовала возникшее между нами отчуждение. Он либо просто обиделся, либо сделал для себя какие-то выводы и решил не связываться с непредсказуемым и несговорчивым стихийным бедствием, которым я являлась.
Что же, его можно понять.
Я даже не удивилась, когда он не поцеловал на прощанье: просто вернулась в комнату и разрыдалась в подушку. Сейчас я ненавидела весь белый свет. Первым в списке стоял папа, который превратил мою личную жизнь в кошмар. Вторым – Демион: нельзя пытаться соблазнить юную девушку на первом же свидании. Это неправильно!
К счастью, Сильвена уже спала, и до утра меня никто не потревожил, а утро началось, в общем-то, традиционно.
Ко мне в комнату ворвался в рубашке, застегнутой через пуговицу, встрепанный, с дергающимся глазом Демион. Бесцеремонно стащил с кровати (хорошо хоть ночная сорочка на мне была длинная), а пока я приходила в себя и пыталась сообразить, что к чему, пояснил:
– Твой драгоценный родитель обнаружил, что мы вчера успели натворить, и орет. Нам в приказном порядке велено явиться к нему в кабинет.
