– Ну… Извини за прыжок… – Я пожала плечами и, почувствовав, что мой знакомый несколько опешил и утратил бдительность, поспешила улизнуть.
Как я неслась по коридору! Никогда с такой скоростью не бегала. Даже пообедать зайти не рискнула. Отсиделась в женском туалете, переводя дыхание, и перебежками пробралась в общагу, выдохнув только в уже ставшем родным коридоре.
В нашей комнате Сильвены не было. Моя соседка обнаружилась в триста тринадцатой. Мы там частенько собирались вечерами на девичьи посиделки.
Настолько разную компанию найти было сложно. Лира – высокая статная воительница. Умница и красавица. Риз – хохотушка, добрейшей души существо, наивное и доверчивое. Сильвена – больше похожая на призрак, нежели на человека. Ну и я – рыжее проказливое недоразумение.
– И чем ты прогневала самого молодого и талантливого препода академии? – поинтересовалась Лира, которая мне напоминала валькирию. – Сильвена говорит: он метал молнии, хотя обычно спокоен и вежлив.
– Он тут преподает? – Я сглотнула и присела на пол рядом с ее кроватью, натянув подол на колени.
Перспективы вырисовывались не слишком радужные.
– Ага. Некоторые предметы. – Лира погладила меня по волосам и улыбнулась. Ласково, словно умалишенной. – Расскажешь, что там у вас произошло? А то нам интересно.
– Девочки, я попала…
– Выпьешь? – мигом подорвалась кареглазая хохотушка Риз. – У меня как раз настоечка готова. Фирменная!
– Риз… – Сильвена надулась. – У тебя одно лекарство от всего! Настойка.
Пить вредно!
– Так они разные! Для каждого случая особенная. Как лекарство! – Риз махнула рукой и притащила большую бутыль с чем-то янтарно-золотым и периодически вспыхивающим.
– Не соглашайся, – наставительно заметила Сильвена и покосилась на бутылку практически с ненавистью. – Поверь моему опыту. С этого лекарства голова поутру болит так же, как с дешевого самогона.
– Не пила, не знаю, – призналась я.
Лира добавила:
– Так меру надо соблюдать!
– Принимая во внимание все аргументы, отказаться не могу.
Не сейчас. – Я вздохнула и переместилась ближе к столу, на котором кроме печенюшек, чашек с чаем и конспектов валялась засушенная лягушачья лапка из запасов Риз, кастет, принадлежащий Лире, и еще масса разных мелочей.
– Ну как, расскажешь? – поинтересовались подружки после того, как я опрокинула полкружки тягучей сладкой настойки.
– Не только! – ответила я, смахнув выступившие слезы. – Еще и покажу.
И принялась каяться.
