– Может быть, – не стал спорить Киллиан. – Но кровь есть кровь. А отец есть отец. И он не вечен. Как бы потом тебе не пожалеть, что упустила шанс сблизиться с ним.
Хотелось ответить на это что-нибудь едкое, но достойные слова не подобрались. Горло и вовсе не кстати перехватило, и мне пришлось приложить усилия, чтобы проглотить вставший в нем ком.
К счастью, вскоре мы добрались до башни, и Киллиан остановился, явно не собираясь провожать меня до самой комнаты. Это было очень кстати. Однако оказалось, что он еще не все сказал.
– По поводу этого свиста и людей, которых ты видела… Знаешь, это не очень хорошо.
– Думаешь, я не понимаю? – фыркнула я. – У нас, вообще-то, тоже не очень хорошо видеть и слышать то, чего больше никто не видит и не слышит.
– Я о другом. Это может быть признаком… особой восприимчивости.
Теперь я была озадачена его словами и снова посмотрела на приятеля вопросительно. Он хмурился и как будто не решался что-то сказать.
– Какой восприимчивости?
– Особой, – повторил Киллиан с нервной усмешкой.
– Это могут быть не люди. А души умерших.
Меня окатило холодом, словно кто-то вылил мне на голову ведро ледяной воды.
– Я не… У меня никогда не было таких способностей, – хриплым шепотом возразила я.
– Раньше ты не жила на границе земель, где веками творилась особая магия. Такое не исчезает бесследно. Силы, что сводили некромантов с ума, все еще здесь и ищут для себя новых проводников. Чем чувствительнее ты, тем уязвимее.
– И что же мне с этим делать?
Киллиан пожал плечами и не совсем уверенно предложил:
– Старайся игнорировать.
Не слушай их шепот, не поддавайся на зов. Борись. Поверь, нет ничего хуже, чем быть некромантом в Содружестве.
Глава 22
Вернувшись к себе, я первым делом закрыла окно. Все это время оно оставалось распахнутым, из-за чего комната порядком выстыла и теперь походила на огромный холодильник. Все еще тлеющие в камине угли не могли спасти ситуацию, поэтому я снова набросила на себя согревающее заклятие. Оно порядком утомляло, но сейчас только так я могла снять штаны и забраться под одеяло.
«Когда согреюсь, можно будет отменить, а утром вернуть, чтобы встать и одеться, – решила я про себя. – Днем домовые снова протопят комнату».
Успокоившись на этот счет, я накрылась одеялом почти с головой и сомкнула веки, торопясь уснуть. И так полночи пробродила, до подъема оставалось чуть больше четырех часов, но еще можно было успеть выспаться.
Вот только как я ни старалась, уснуть не удавалось.
