Некромантию запретили, все книги уничтожили, земли, на которых жили ее адепты, объявили запретным местом. Говорят, неупокоенные мертвецы, духи и разная нечисть до сих пор там бродят.
– Поэтому миллиты патрулируют границы? Чтобы сюда не забредали?
– В том числе. Но задача патрулей еще и в том, чтобы не пускать никого в те земли. Ведь там могли остаться какие-то книги или записи. Магия смерти по-прежнему влечет людей. То, что шептало некромантам, сводя их с ума, все еще зовет новых последователей. Ходят слухи, что такие уже есть.
Они селятся в пограничных зонах, а порой и на запретных территориях… Я собираюсь пройти через лес в земли мертвых. Думаю, ты уже поняла, что там и сейчас может быть опасно. Поэтому лучше тебе не ходить со мной.
Да, так определенно было бы лучше, умом я это понимала. Наверное, если бы я всегда следовала подсказкам своей рациональной части, моя жизнь сложилась бы иначе. Как минимум я не оказалась бы в том переулке в обнимку с трупами и, соответственно, здесь.
Но, кроме понятия «правильно», во мне жили еще «хочу» и «должна».
И вот сейчас я чувствовала, что должна пойти с Рабаном. Не потому, что действительно хотела. Просто казалось низким отпускать в земли мертвых того, на кого наложены магические ограничения. От меня, конечно, тоже мало толку, но у двоих всегда вдвое больше шансов. В конце концов, я посмотрела с десяток сезонов «Ходячих мертвецов» и еще пару десятков разнообразных зомби-апокалипсисов. Можно сказать, готовилась к подобной вылазке последние несколько лет.
– Вам бы лучше тоже туда не ходить, – вздохнула я. – Но если уж очень надо, не стоит идти одному.
Он смотрел на меня, должно быть, полминуты. Молча, не мигая, никак не давая понять, о чем думает или что чувствует в этот момент. А потом просто кивнул.
– Хорошо. Но держись у меня за спиной, ладно? И позволь мне сначала спуститься и осмотреться. Я позову, когда буду уверен, что опасности нет.
Возникло подозрение, что он собирается меня кинуть, но я все же согласилась и терпеливо ждала наверху, пока Рабан опускался в темное подземелье и изучал обстановку.
Мне был виден свет шара в его руке, который становился то слабее, то ярче.
Наконец дракон вернулся и сообщил, что можно спускаться.
Лестница, конечно, оставляла желать лучшего: крутая, узкая, с частично разрушенными временем ступенями и без перил. Приходилось держаться за шершавую, влажную, покрытую какой-то мерзкой слизью стену, чтобы не потерять равновесие.
