На двенадцать часов женское общежитие снова сошло с ума, лихорадочно бегаяиз комнаты в комнату в поисках шпилек, туши, заколок, серёжек и прочего барахла, необходимого взамен забытого, утерянного, украденного или просто недостающего для подготовки к Зимнему балу.
На первом курсе это буйство забавляло, на втором начало раздражать, но от настойчивости соседок не спасало даже заглушающее заклинание. И все последующие годы я терпела, отказывала и даже пару раз помогла, надеясь, что рано или поздно им надоест. Не надоело.
Сидя за столом, я всё быстрее перекатывала карандаш от руки к руке, но волновалась вовсе не из-за бала. Оставалось одно дело, которое я не могла отложить и о котором думала вторую неделю. То, от которого не хотелось отмахиваться. Потому что переносить в новый год недоверие и несправедливые упрёки так себе затея.
А значит мне срочно нужна Елана Гронберг.
– Войдите.
В этот раз стук был моим, решительным, но всё равно виноватым.
Ни строгость, ни резкий характер никогда не мешали куратору отстаивать интересы своих подопечных даже перед проректором Оелуоном.
И идиотами были те, кто этого не понимал. Грубоватое лицо куратора отталкивало многих и давало повод особо одарённым придумывать ей обидные прозвища. Пару раз я лично посылалав идиоток безобидное, но очень неприятное заклинание, гарантирующее им неприятный запах недели так на полторы.
– Добрый день, куратор Гронберг. – Остановившись в паре шагов от её стола, я смирно сцепила перед собой руки.
– Чего тебе надо, Грасс? – нахмурилась она.
– Я не имею никакого отношения к краже в вашем кабинете и не знаю, кто это мог быть. И прошу прощения, что моё имя доставило вам столько неприятностей.
И это не только оподставной краже. Надеюсь, что куратор поверит хотя бы потому, что настолько искренней я бываю… никогда.
– То есть, – она поднялась со своего места, позволив увидеть, что под мантией на ней элегантное светлое платье с бордовым отливом, – вместо того, чтобы как все готовиться к балу ты примчалась извиняться?
– Подготовиться я всегда успею.
– Я с лёгкой улыбкой пожала плечами. – Особенно, если есть дела поважнее.
– Поражаюсь я тебе, Аурелия! – Покачав головой, куратор обошла стол и приблизилась. – И тому, что за тонны ехидства ты извиняться не подумала, а за то, чегоне совершала, очень даже.
– Какая есть, – я улыбнулась под её внимательным взглядом.
– Иди уже, Грасс,– вздохнула куратор. – До бала всего ничего. – Она вернулась к месту за столом, но я и не подумала уходить.
