– Потанцуем? – Я засмотрелась и, кажется, не поняла вопрос.
– Что? – переспросила, округлив глаза.
– Потанцуешь со мной, Аурелия?
Какого шаргха!
– Я? – С каждым мгновением веселья во взгляде Оллэйстара становилось всё больше.
– Ты, – насмешливо глядя на меня, подтвердил он.
– Но зачем?
Потому что, правда, незачем. Шкатулок тут нет, смотреть не на что, а, значит, и провоцировать меня без надобности. Хотя не уверена, что отреагировала бы на его приближение также ярко, как в первый раз.
И моё непонимание явно его забавляло.
– Зачем люди танцуют? – Оллэйстар отставил свой бокал и забрал мой. – Чтобы развлечься, – пояснил он, словно ребёнку, взял за руку и повёл в толпу танцующих.
Развлечься? Танцами?
Это в моей жизни что-то новенькое. Настолько, что ступор отпустил в тот момент, когда отказываться стало уже поздно – мы вошли в круг, где все ждали начала новой мелодии. Ну, как ждали… лично в моей голове царили разброд и шатания.
И не придумывалось ни одной умной мысли, как избежать этого спектакля.
– А вам можно танцевать? – наконец, сформулировалось что-то похожее на отказ.
Похожее, потому что нам вслед оборачивались. Ещё бы! За шесть лет я ни разу не видела, чтобы Оллэйстар танцевал на Зимнем балу.
Рианы, мне-то за что такое везение?
И внимание почти всех присутствующих гостей.
– Мне можно отдыхать, – улыбнулся Оллэйстар, – хотя бы изредка.
Мы остановились в центре и развернулись лицом друг к другу.
Снова заиграл вальс.
Оллэйстар поклонился, я присела в низком поклоне и вложила ладонь в протянутую руку. Его вторая ладонь легла на спину, обжигая даже через ткань платья, а взгляд глаза в глаза заставил нервничать.
– Вы же здесь не для этого, – придя в себя лишь после первого круга, нашлась я с ответом.
– Да, – не стал спорить Оллэйстар, – но никто не мешает мне совместить приятное с полезным.
Он заставил меня обернуться вокруг своей оси и наклонил так, что кончики волос коснулись пола. Я порадовалась, что швея не врала – невесомая кружевная мантия, переходящая в шлейф, не сковывала движения в танце.
Вот только с каких пор это есть в вальсе?
– На нас все смотрят, – пусть мой голос оставался бесстрастным, но внутри разгоралось знакомое пламя нервозности.
