Здесь всегда рады друзьям Рикарда.
– С чего вы решили, что мы друзья? – Мардж остановилась в дверях и одарила меня понимающим взглядом.
– Каким бы добрым ни был наш мальчик, он не стал бы спасать врага.
Мардж уже давно ушла, а я продолжала сверлить взглядом дверь.
Что должен чувствовать человек, которого спасли? А в том флаконе явно не родниковая вода была… наверное, благодарность. Возможно, шок. И желание, чтобы случайный герой выжил.
Последнего у меня было с избытком. Я мечтала, чтобы Шалинберг выздоровел как можно скорее.
Чтобы самой его прибить! Потому что он давно перестал быть для меня очередным безликим студентом, раздражая взглядом голубых глаз и идиотскими выходками. Не знаю, как это случилось и почему, но меньше всего мне хотелось, чтобы с ним что-то случилось. Особенно, по моей вине!
Поднявшись, я подошла к окну. На окружающий поместье лес опускалась темнота, укрывая и так безмолвные деревья. Казалось, они знали всё на свете, но молчали, укрытые пушистыми шапками снега.
Я не знала, где находился Изервуд, но то, что вековые деревья не качались от ветра, а вдалеке виднелись очертания гор, говорило, что мы гораздо западнее Унаша.
И севернее. В спальне не оказалось камина, но от этого не становилось холоднее, и я прислонилась лбом к расписным стёклам.
По коже прошёл мороз, оставляя след из мурашек на руках и плечах, а я не знала что делать. Молиться? Я не учила ни одной молитвы. Родители не представили меня рианам при рождении, а Присли и вовсе плевал на то, водили меня в Храм или нет.
Гораздо больше религиозной воспитанницы ему нужны были мои деньги, поэтому с тройкой рианов – Авором, Анером и Аитаей, я познакомилась тогда, когда изучила, обязательный для каждой порядочной леди «Свод благословления».
В котором благословлений от силы десяток страниц – остальное место в трёхсотстраничном томе занимали «нет» и «нельзя». Поэтому благословенных Храмом с каждым годом становилось всё меньше.
Бежать и искать Мардж? Вряд ли она уснула, но это далеко не гарантия, что, ей можно отвечать на мои вопросы.
Я бы не стала, оставляя эту привилегию хозяину дома. Который сейчас, вполне может быть, спасает Рику жизнь.
Хоть бы сказали, что это за зелье такое было!
– Лиерра Грас, – зашедшая в спальню молоденькая служанка поклонилась мне и ловко поставила закрытый крышкой поднос на столик недалеко от окна, – ваш ужин.
– Благодарю. Скажите, а таер Шалинберг освободился?
– Я не знаю, лиерра, – девушка отступила и опустила голову. – Извините.
