Тем более что на шкатулке остался всего один слой и моя помощь… стоп.
Слой. Схватив карандаш, я быстрыми росчерками соединила линии и неверяще выдохнула. Второй узел не просто менял, он переворачивал всё с ног на голову! И это значило, что заклинание не применялось к живым… но неживое тем более не могло изменяться. Перед глазами пронеслись события сегодняшнего вечера.
Этого просто не могло быть.
Потому что оно изменяло не предметы – полюса заклинаний, переворачивая действие на противоположное! И я должна сказать об этом Ориану, потому что если догадки верны… рианы, неужели всё вот так просто! Неужели мы сможем открыть шкатулку одним-единственным заклинанием? Неужели ещё чуть-чуть и оскант, а с ним и спасение для всех стихийников будет в руках наших и императора?
Нервная дрожь прокатилась по телу.
И, может, тогда мне удастся попросить о милости? В конце концов, неужели для советника не найдётся более подходящей невесты, чем я?..
Выходной.
Я открыла глаза, уставившись в кипельно-белый потолок.
Вставать не хотелось, зато перевернуться на другой бок и поглубже зарыться в одеяло очень даже. Но и маленькой щелки в шторах хватало, чтобы яркие лучи грели затылок. Дни едва перевалили через середину первого месяца года, а солнце уже отвоёвывало себе место, настраивая на весенний лад.
И хотелось весь день проваляться в постели, но когда меня волновали собственные желания! Я села, пригладила растрепавшиеся волосы и улыбнулась. На письменном столе стоял поднос с крышкой, рядом лежало письмо и небольшой свёрток с белым бантом.
Они всегда помнили обо мне больше, чем я сама.
Когда-то этот день вызывал один лишь восторг, потом я его ненавидела, потом злилась и, наконец, смогла полюбить. Тот день, когда родители, наверное, были по-настоящему счастливы. Тот, который принёс мне много бед. Тот, который я игнорировала долгие годы.
День моего рождения.
Под крышкой оказался лучший в мире завтрак – не сладкий ягодный напиток, два варёных яйца с жидким желтком, огромный кусок слоёного пирога с мясом и торт.
Маленький десерт из ягод, крема и бисквита с витиеватыми буквами «А. Г.» сверху и цифрой двадцать три сбоку.
Торт, который ровно пять лет назад Николас придумал для бедного несчастного ещё ребёнка, тоскливо читающего в библиотеке. В одиночестве. В собственный день рождения. И с того момента не было ни одного года, когда бы я не находила утром завтрак и подарок от Грейс.
