Либо ему надоест, либо ты всё же ответишь Шалинбергу взаимностью, – он хитро мне подмигнул.
– Это вряд ли. – Я поднялась. – Спасибо, что предупредил и за обед. Ты не против, если я иногда буду есть у тебя?
– Не против, – пожал плечами Николас, – только вряд ли тебе это сильно поможет.
Никогда ещё мне не было так тяжело высидеть лекцию!
Заклинания, правила, зубодробильные термины… Лучше бы рассказали, что делать с озабоченным шестикурсником, если он твёрдо намерен затащить тебя в свою семью! Честное слово, лучше бы в постель! Даже если получилось бы, я бы отомстила, плюнула и забыла, но нет же, Шалинбергу приспичило познакомить меня с родителями, а, значит… жениться?!
Одно предположение заставляло бессильно беситься, но шаргхов способ отвадить целеустремлённого боевика так и не находился.
Уж кто-кто, а этот знал все выверты моего что ума, что характера.
И что теперь делать? Тягаться с герцогским родом? Да я даже с Присли справиться не могу! При том, что до Шалинбергов ему как до императора пешком!
Застряв в собственных мыслях, я что-то кому-то отвечала, но полностью пришла в себя, лишь перед дверью собственной комнаты.
Странный хруст привлёк внимание и, опустив взгляд, я подняла носок туфли, под которой лежали белые цветы, на этот раз лилии.
Очередной букет отправился очередной мимо проходящей студентке на последнем усилии воли. И, лишь захлопнув дверь, я позволила себе без сил сползти по ней на пол.
Рваное дыхание, вырывавшееся из груди, не обещало ничего хорошего.
Как и пламя, расшатывающее грудную клетку, давящее на меня уже изнутри. Как будто снаружи мне мало проблем!
Дыша по счёту, я вдыхала, только когда воздух в лёгких заканчивался совсем. И это помогло, замедлив пульс и заморозив на время мой дурацкий дар. Тот самый, который с каждым днём выдавал меня всё больше.
Тяжёло вздохнув, я поднялась, опираясь о дверь, и, бросив сумку, поплелась в душ. Может, вода смоет усталость вместе с имеющимися трудностями? И пусть с этим не повезло, но хоть голова перестала гудеть, словно её в колокол засунули.
Но ровно до того момента, пока я не увидела на своём столе ярко-красную птичку.
Рианы услышали мою просьбу и вернули ректора к привычным вестникам?
«Восемь вечера, лаборатория 101. О.О»
Ориан Оллэйстар.
В академии практически не звучало это имя. Даже у преподавателей изредка проскакивало лишь «таер Оллэйстар», а с гостями ректор вовсе общался за закрытыми дверьми своего кабинета.
