Вот только разожму сейчас челюсти, выдохну и расслаблю пальцы, стиснувшие странное послание. Что значит «привести себя в порядок»? И причём тут ректор?
– Да, я в порядке, – слабо улыбнувшись и накинув шаль, я подхватила сумку и пошла на выход.
Снова пустое кресло секретаря позволило остановиться перед тем, как войти в кабинет ректора.
Руки дрожали, внутренности с каждой утекающей минутой всё туже скручивались в узел, а в горле пересохло. Что-то ждало меня за этой дверью и вряд ли это что-то мне понравится. Потому что оба письма Неиски лучились неприкрытой, грубой ложью.
И потому что всё это началось задолго до сегодняшнего дня. Ещё летом, в тот солнечный июльский полдень, когда Присли пожелал отобедать в моём обществе, но вместо еды в золочённой тарелке изучал меня.
Довольным сытым взглядом."
"И ещё тогда я понимала к чему идёт дело, но надеялась, что повезёт.
Не повезло.
По телу прошла судорога, пальцы крепче вцепились в концы шали и, сдержав судорожный вздох, я постучала. Хотела постучать, но дверь распахнулась раньше, чем костяшки пальцев коснулись деревянного полотна.
– Входите, лиерра.
Оллэйстар недоволен.
Это слышится в мягкой, безукоризненно-вежливой интонации, в складке на лбу, делающей его старше, в том, как прямо он стоит за собственным столом.
– Доброго дня, ректор Оллэйстар, господин Неиски. – Мой голос вдруг стал тише и покорнее, чем когда бы то ни было. Правда, поклон им обоим все ещё образцовый, даже несмотря на ощущение надвигающейся и неотвратимой беды.
– Доброго, Аурелия, – на правах давнего знакомого опустил обращение Неиски, – рад снова вас видеть.
Ваш дядюшка Орас передаёт вам своё почтение и желает всяческих благ.
Подавиться он мне желает, но присутствие ректора сдерживало и Неиски, и меня. Только маленькие бегающие глазки поверенного не изменились, да живот, на котором едва сходились пуговицы щегольского сюртука.
– Передайте дорогому дядюшке, что я молюсь за него рианам, – склонив голову к плечу, отозвалась я.
Под, уже откровенно полный иронии, взгляд ректора.
Он, кстати, так и не сел в кресло, и не предложил сесть нам. Странная немилость, учитывая, что мы тут вроде как равны. Хотя бы на то время, пока Неиски – поверенный, я – подопечная барона, а ректор выступает в качестве формального надзирателя за всем этим представлением.
– Приятно видеть, что я не ошибся в вас, лиерра. – Из-за моей спины появилось новое действующее лицо, и я согнулась в самом низком, на который только была способна, поклоне.
