Забавно, никогда не видела этого со стороны.
Замкнуло обоих. И не знаю, что там у них произошло, но Араэл враз стал выглядеть влюблённым идиотом – руки дрогнули, глаза прищурились, а вены на шее напряглись. И всё это вместо мечтательного, но в целом, глупого вида. Опять же это боевики… у Шалинберга вон тоже, в ответ на меня происходили какие-то странные для влюблённого реакции.
Зря боевиков водят на полигоны с первого курса, ой зря…
– Не всех, – Элион, который вместе со мной наблюдал за собственным братом, только покачал головой.
Устал от нашей компании или от Араэла?
– Что не всех? – Бессмысленно моргнула Ариса.
– Я пошёл, – вздохнул Элион и действительно пошёл.
– И я.
Лучшего случая победить в этой драке мне точно не выпадет, поэтому я прошмыгнула мимо всё ещё контуженного Араэла и с облегчением вздохнула только когда увидела дверь собственной комнаты.
Не знаю, чем закончится эта история, но великих князей в моей жизни хватало и без Делабергов.
Добравшись, наконец, до комнат, я бросила сумку на пол и упёрлась ладонями о стол.
Плохо. Очень плохо.
Делаберги – ерунда, побесятся и забудут. Наверное. Рик теперь сам должен понимать, связываться со мной такой… проще сразу в ссылку, не дожидаясь диплома. Присли?
Этому я отомщу из принципа. И у меня будет возможность, когда я стану… стану ж…
До боли закусив губу, я не могла выговорить это даже про себя.
Рианы! И как мне теперь разговаривать с… с советником императора? Если одно только вспоминание о событиях в кабинете ректора вызывало желание спалить всё и разом.
И получить не меньше десяти лет в застенках Академии неконтролируемой магии, либо пожизненное в Гвинборе.
Наверное, стоило подумать об этом раньше. Не пытаться облапошить Присли, а искать способ спастись от стихийного дара, но что уж теперь…
А может сдаться ректору? Или бежать из империи, надеясь, что стихия во мне успокоится?
Тяжёлый вздох вырвался помимо воли, и я устало осела на стул.
Некогда страдать, не время. А, значит, встречай меня библиотека.
Набросив на себя лёгкую иллюзию, я пронеслась по коридорам академии. Дверь как в саму библиотеку, так и хранилище открылись легко и привычно.
Преподавательская же секция, отделённая кованой решёткой от остальных книг, всегда вызывала во мне особый трепет. В самый первый раз я две недели решалась на ночную вылазку, самую долгую за все шесть лет.
