– Я рассчитывала деньги потратить на наряды для бала, а не на роскошные номера, – нахмурилась я, почувствовав, что с меня собираются содрать втридорога за номер и кровать, как на постоялом дворе.
– Что вы! Этот номер пойдет по цене двухместного!
Волк снова зарычал и стал приближаться к управляющему с таким видом, будто собирался начать сезон охоты.
– Я хотел сказать, по цене одноместного…
Волк не унимался.
– Но из-за того, что по вине гостиницы вы остались без номера, который заказывали…
Я кивнула, подтверждая его слова.
– …он будет за наш счет!
Мы с волком мило согласились, вызванный портье отнес две не очень тяжелые сумки наверх, опережая нас. Только волк радостно за ним поспевал. А я устала от сегодняшних треволнений и передвигалась медленно, предвкушая прелесть будущего роскошного отдыха. Правда, тогда я еще не представляла, насколько он окажется роскошным.
Номер был для новобрачных. Нужно ли говорить, что, распахнув дверь, первое, что я увидела, – обнаженную фигуру мужчины, то есть куратора.
Он стоял ко мне спиной и прикрывался тряпицей, долженствующей изображать полотенце.
– Рея? – вопросительно произнес куратор, будто мог ожидать на пороге номера кого-то еще.
– Рея! – припечатала я.
Уж не знаю, что ему там волк передает из моих разговоров, но номер выделили мне, пусть и с помощью волка. И, обозрев просторы кровати, я решила воевать за номер до победного конца. Если кто сейчас и выселится отсюда, так это точно не я! Если с волком я готова была делить жилое пространство, и то временно, то с голым куратором, да еще и претендующим на мою кровать, – ни за что!
– Я сейчас попрошу другой номер, – произнес куратор с полотенцем на талии.
Угу, пусть попробует у этого управляющего в таком виде стрясти номер. Но меня такие мелочи не волновали. Обозрев спальную мебель, я торопилась узреть комнату для водных процедур.
Ванная меня не разочаровала. Для меня, привыкшей ополаскиваться в узкой комнатке в доме госпожи Ланц, она была королевской, и я с улыбкой ожидала, когда наполнится ванна, предвкушая, как буду лежать в теплой воде.
Размер помещения для омовения, отделка стен, зеркало почти в рост и купель, в которой уже поднималась пена, – все радовало глаз и обещало отдохновение путнице после долгой зимней дороги.
И тут в комнату ворвался взъерошенный мужчина, по-прежнему обернутый полотенцем.
– Я разговаривал с управляющим, – произнес Шортан.
– И как? – почти по-доброму спросила я.
– Говорит, мест нет! – с возмущением ответил он.
