– Цваргов, ларков, людей, да кого угодно в подводных городах единицы, ведь ни у кого из них нет жабр. Несмотря на то что купол надёжен, они всё равно боятся, что он треснет и они задохнутся. Страх в них сильнее голоса разума.
– Но… – Я провела рукой по шее, где была всего лишь россыпь родинок. – У меня тоже нет жабр.
– Ты на четверть миттарка, в тебе говорит кровь. – Женщина отрицательно покачала головой: – А он цварг.
Храбрость – это не отсутствие страха, это его преодоление.
Глава 10. Хитрости и глупости Марка Танеко
На следующий день я с раннего утра поехала в ЦНК, чтобы проведать Велвела. Шаутбенахт уже очнулся и выглядел весьма неплохо. Бледный, помятый, но очень счастливый. Впервые я его видела таким. Когда он проснулся и увидел настоящие ноги, а не имитирующий кожу пластик, в тёмных глазах промелькнуло облегчение.
Кажется, даже ложась на операционный стол, он всё ещё не верил, что застарелую травму и её последствия можно исправить, а не просто заменить ноги целиком. Док не без гордости пояснил, что операция прошла отлично, хотя ему пришлось использовать всё своё мастерство и ювелирную точность для срезания слоя лишь тех мышц, которые уже сами никогда не восстановятся. Срочно заменённый имплант подошёл, но теперь пациенту требовалось некоторое время не двигаться, чтобы ткани правильно срослись.
К необъяснимой внутренней радости, с Грегори я так и не пересеклась за то время, что навещала Фропенко. Результаты генетического теста оказались ещё не готовы, но меня уверили, что, как только что-то станет ясно, всю информацию тут же перебросят на коммуникатор. Сразу после клиники я решила прогуляться уже по островной части Миттарии и вновь попытаться связаться с Юнисией.
К сожалению, ничего не получилось. Уставшая от жары на поверхности, ближе к обеду я вернулась в «Постель и завтрак». Скинула вещи на кровать, взяла полотенце и отправилась в общую душевую, а когда принялась одеваться, заметила мигающий пропущенными входящими сообщениями коммуникатор."
