Академия любви и ненависти

Кто бы мог подумать, что далёкое, давнее ощущение гладкого шёлка её волос на пальцах, их тонкий цветочный аромат так западут в душу, что захочется повторить. повторять раз за разом.

Тряхнул головой, выбрасывая юное златокудрое видение из прошлого. К чему воспоминания, когда сама красавица находится в настоящем? Мирно спящая, расслабленная, невероятно прекрасная.

Пока она не привыкла к академии, не почувствовала себя здесь в безопасности, дома, мы можем общаться. И я не стану упускать этот момент, даже понимая, что лишь делаю хуже самому себе.

Страшно даже подумать, что пройдёт немного времени и я сам же своим чудовищно ядовитым языком начну причинять ей боль, и сам помогу ей разобраться с Заком де Варривалем.

Потому что должен. Обязан. Страна требует. А мы, аристократы, как бы высоко не забрались по социальной лестнице, всегда остаёмся самыми верными и преданными солдатами, защищающими свой народ, свою страну. И личные интересы — это только наши проблемы, которые приходится решать в последнюю очередь.

Только наша с Кори проблема не решаема.

Тихонько вздохнув, отправился в душ смывать неприятные мысли и запахи лазарета, пропитавшие кожу насквозь, а так же заряжаться энергией своей стихии.

Хмыкнул, увидев снесённую с петель дверь. Махнул пальцами, устанавливая её на место, отрегулировал, нарастил крепления. Так ей будет спокойнее, хотя без двери, конечно, веселее. Мне. Но пока проклятие не подействовало, стоит сделать жизнь Кори максимально комфортной.

Вода восстанавливала и залечивала не хуже целителя.

Сильная, но ласковая, оглаживала тело, снимая напряжение, усталость и боль, уносила их в водосток, успокаивала, согревала, настраивая на крепкий лечебный сон. И к Кори я присоединился уже без желания морщиться и стонать от каждого движения, почти здоровый.

Она не проснулась даже когда я немного повернул её, чтобы найти край одеяла и улечься рядом. Правильно я всё же сделал, что сбежал из лазарета. После работы с целителем она совершенно беззащитна и нуждается в присмотре.

Только вот братской или дружеской заботой сейчас от меня и не пахло.

Жар её тела, прикрытого сегодня лишь тонкой тканью ночной сорочки, будоражил неимоверно. Обнажённые ноги касались моих. Она ещё и покрутилась во сне, устраиваясь поудобнее, сползла с подушки, обняла меня за талию, носом уткнулась в грудь, обожгла дыханием.

И всё. Я забыл, как дышать.

Коснуться её, обнять.. .Такая нежная, хрупкая. Такая доверчивая... Я бы многое отдал, чтобы назвать её своей. Сделать своей.