Академия любви и ненависти

— Чувствую, год будет непростым, — прохрипел он спустя время. — Но очень весёлым.

— Отличный будет год! — поддержал его коллега, потирая руки и неотрывно глядя в мою сторону. — Продуктивный. И начнём мы прямо сейчас. Идите сюда, детишки, и расскажите доброму лекарю, что с вашей магией не так.

— О чём вы? — недоверчиво спросил Роберт.

— То есть никого из присутствующих не удивляет, что ты до сих пор жив?

Профессор резко перевёл взгляд в мою сторону и я отшатнулась, увидев страшное выражение его лица. Тёмные, чёрные глаза утягивали в бездну, обещали смертные муки.

Черты лица заострились. Тугур отнюдь не выглядел лекарем, нет. Скорее, чудовищем. Опасным, хищным, бесконечно жестоким.

— Э-э-э, — протянула, пряча руки с готовыми к запуску файерами за спину, чтобы не разозлить мужчину ещё сильнее. В случае угрозы мой организм часто действовал быстрее мысли. На севере по-другому не выжить, навыки тренируются с момента пробуждения силы.

— А девчонка-то не промах, — испортил смехом момент устрашения мастер.

— Марг, ты поосторожнее с этой леди, не то прилетит файер в лоб, отразить не успеешь. Эли, отличные рефлексы! — похвалил тренер, приближаясь.

Злой как тысяча голодных анкилотов Тугур метнул в него полный ярости взгляд, но у мастера давным-давно выработался иммунитет, он даже бровью не повёл.

— Простите. В моменты опасности я сперва действую, затем думаю, — призналась честно и даже умудрилась покраснеть.

— Иногда это оправдано, — с улыбкой поддержал мастер. — А теперь объясните мне, детки, почему ваши стихии так миролюбиво сосуществуют.

Наши недоверчивые и удивлённые физиономии, видимо, ответили максимально полно на этот вопрос, и профессор сперва нахмурился, а затем вдруг переменился в лице, в позе, и добродушно потёр ладони.

— Разберёмся, — заявил он так радостно, что по позвоночнику скользнула изморозь.

Признаться, мне и самой интересно, что это за новости. Я уже начала переживать, что придётся давать образцы крови, как это всё документально оформить, чтобы возможное хищение образцов не имело последствий для рода, мало ли что.

Самому лекарю можно доверять, его дар обязывает сохранять все

— Позвольте нам удалиться. Время, — напомнил Роберт, и нас, наконец, отпустили.

До двери я мучительно размышляла, извиниться перед ним ещё раз, но уже по-человечески, искренне и не отводя решительного взгляда от его ехидной морды, или сделать вид, что конфликт исчерпан, но Роб первым обратился ко мне.