Попав сюда впервые, я заявила Васиэль, что и мебели, и помещению не хватает индивидуальности. Надо бы их украсить хоть как-то. Та хмыкнула, мол, где гарантия, что то, что кажется индивидуальностью тебе, не обидит кого-нибудь из орков, гномов или вампиров?
Гарантии не было. Обижать мне, безвестной адептке, никого не хотелось — любила я жизнь. А потому столовая так и осталась без индивидуального оформления.
Глава 5
Очень скоро на столе появились выбранные нами блюда. Васиэль ела фрукты-овощи-ягоды-коренья. Я налегала на мясо.
Орки, жители степей, славились своим гостеприимством и большими, можно сказать, огромными порциями мяса. Одна такая порция могла утолить голод у трех-четырех девушек моего телосложения. Так что я обычно вставала из-за стола с набитым до отказа животом. Самое то, чтобы пережить посвященный зубрежке вечер и не хотеть спать ночью. Как своими кореньями наедалась Васиэль, было выше моего понимания.
Не то чтобы она не ела ничего другого. Сладкое, допустим, любила, как и печеное.
А вот вкус мяса и рыбы не понимала. Как-то раз не выдержала моих постоянных подколок, взяла в рот кусочек мяса, который лежал у меня на тарелке, и потом долго плевалась:
— Как ты это ешь?! Оно же кислое!
Я только плечами пожала. Ну да, соус был кисло-сладкий, самое то для выбранного мной мяса.
— А ты сахаром сверху посыпь, или вареньем намажь, — ехидно посоветовала я.
Васиэль обиделась и дула губы целые сутки.
Поужинав, мы отправились в общагу. Построенная буквой «п», она делила адептов по полу.
Мальчики в одном крыле, девочки — в другом. Посередине — административная часть и спальня для консьержа, высокого хмурого оборотня по имени Шаршан со второй ипостасью леопарда.
Сколько лет было Шаршану, не знал никто. Выглядел он на шестьдесят с лишним, взглядом мог утихомирить драчунов и держал в ежовых рукавицах оба крыла.
Распорядок дня и правила проживания в общежитии — и то, и другое адепты зазубрили наизусть еще в первую неделю обучения и старались не нарушать.
Входные двери закрывались на магический замок в девять вечера и открывались в шесть утра. Исключение составляли личные печати преподавателей, по которым опоздавший адепт мог проникнуть внутрь в любое время.
Официального отбоя не было — мы могли учиться ночами напролет. А потому главным оставалось правило, чтобы учеба одного не мешала сну остальных.
По утоптанной гравийке мы дошли до высокого пятиэтажного здания. Я потянула за посеребренную ручку дверцы.
