Нужно еще и концентрироваться на том, что делаешь. Записывайте в тетради: лечение наложением рук. Нет, Васиэль, здесь не нужно прикасаться к пациенту. Представьте себе, что он умирает на другом краю пропасти. Далеко? Ладно. Он вымазан в иле и тине рядом с вами, а вы брезгуете к нему прикасаться.
Народ весело расхохотался. Васиэль покраснела. Стервец Киран припомнил ей, как год назад она оказалась «лечить» одного из адептов-старшекурсников, потому что он был весь в пыли после тренировок. Тогда она пожалела свой маникюр.
Сейчас Киран развлекался за ее счет.
— Итак, — продолжил он, повернувшись к доске и указывая на схематично изображенную там фигуру, — представьте себе умирающего друга. Женский пол может представить возлюбленного, если им так проще. В общем, того, без кого ваша жизнь потеряет смысл. Вам нужно воскресить его, почти сошедшего в могилу. Прикоснуться к нему и перекачать в него свою магию вы не можете. По разным причинам. Сейчас не о них. Попытайтесь вылечить его на расстоянии. Пассами, просто наложением рук — как угодно.
Кто желает?
Конечно ж, «лес рук», что, впрочем, при таком задании было и не удивительно.
— Значит, пойдем по алфавиту, — недовольно прищурился Киран. Ему не нравилось, когда его задания игнорировались. — И помните: фигура на доске нарисована с помощью магии, а значит, будет откликаться на все ваши манипуляции. Итак…
Первой к доске пошла Васиэль. Она вышла с мученическим видом, подняла руки, начала делать какие-то пассы. Если это и была техника наложения рук, то очень странная.
Мне лично она напоминала дергания эпилептика. Кирану, видимо, тоже, потому что он выдержал не дольше пяти секунд и сразу поставил «неуд». Фигура на доске при этом даже не шелохнулась.
Гортан потоптался у доски с тем же успехом.
У Диляны получилось заставить фигуру дергаться в предсмертных судорогах.
— Уже неплохо, — заметил Киран. — Хотя бы видно, что он умирает.
Диляна залилась краской от обиды.
Я наблюдала за своими однокурсниками и видела, что из всех, кто выходил к доске, лечебной магией полностью не владел никто.
Разве что за исключением Лантара, у которого фигура смогла сесть и тихо стонала.
— Жить будет, хоть и не очень долго, — прокомментировал Киран и поставил Лантара «четверку».
Наконец, настала моя очередь. Народ, тихо перешептывавшийся между собой от скуки, замолк и с ожиданием начал переводить взгляды с меня на фигуру и обратно. Все в аудитории, включая преподавателя, ждали от меня представления.
