"
"Вот и теперь я стояла в отдалении и с интересом наблюдала, как Ортах обучает новым боевым техникам. То, что он показывал, отдаленно напоминало джиу-джитсу1 с его «податливой» техникой движения. Я, ни разу не появившаяся на тренировках на Земле, не смогла бы повторить ничего из этих движений. А вот смотреть, смотреть я любила, и в моем бывшем мире в интернете разные ролики, и здесь, на занятиях.
Народ изгибался в разных позах, пытался делать растяжку, вытягивался по стойке смирно… В общем, развлекались как могли.
Повторить за Ортахом получилось у пяти-шести существ, отличников боевой подготовки, как обычно шутила я. Остальным надо было «больше и усердней тренироваться», как заявил преподаватель.
Закончив с основным составом, недовольный их успехами Ортах резко повернулся к нашей троице, прошелся внимательным взглядом по нашим далеким от идеала фигурам, явно не увидел ничего нового или интересного. И вздохнул. Тяжело так вздохнул. Как будто собирался вагоны в одиночку разгружать.
— Адепт Гортан — встать напротив, — приказал он.
«Избиение младенцев»2 закончилось в буквальном смысле слова за пять минут. Гортан вывихнул ногу, не сумев задрать ее за голову. Васиэль поскользнулась и довольно чувствительно приложилась лбом о землю, да так, что магические искры над головой посыпались. Я… Я не смогла повторить ничего из показанного. А пока пыталась, чувствовала себя этакой деревяшкой, из которой старательно стругают человека. Тело отказывалось повиноваться и просто вопило о том, что его хозяйка сошла с ума.
— Плохо, адептка, просто отвратительно, — раздраженно покачал огромной головой Ортах, устав раз за разом вытаскивать из меня нужные ему движения. — Боюсь, по моему предмету частые пересдачи вам обеспечены.
Я промолчала. Удивил, угу. Да как бы и так ясно, что ходить на физ-ру я буду часто, наверное, в компании Васиэль. А, может, и в одиночестве. Но что уж поделать, если на Земле меня мало интересовало укрепление мышц.
После Ортаха у нас была алхимия.
Мой любимый предмет, на котором я могла развернуться и приготовить все, от простенького любовного зелья до сложного напитка «вечной красоты».
И на пару мы притащились уставшие, еле живые. Но зато дошли всем составом.
Орчиха Рания, ширококостная серокожая преподавательница, поговаривают, учила еще нынешнего ректора. И боялся он ее как огня. Впрочем, ее все боялись. Худшим наказанием считалось попасть под внимательный, изучающий взгляд Рании.
