Ноэлин напрягся.
— Ольга, с таким не шутят.
— Я — шучу. И не только с этим. И вообще, зачем ты меня сюда привел? Болтать? А время течет, между прочим. Его не вернуть. Мне, лентяйке и шантажистке, еще к завтрашним парам готовиться.
— Взываешь к моей совести?
— Нет, объясняю, что это последний раз, когда я с тобой в будний день пошла на свидание.
Ноэлин хотел что-то ответить, я по глазам видела, но промолчал и щелкнул пальцами.
Открылся очередной портал.
— Прошу — повел рукой Ноэлин. — Новое свидание, о котором ты говорила.
Эм… Я? Говорила о новом свидании? По-моему, вы что-то путаете, тарр ректор. Ладно, я, конечно, шагну в портал. Надеюсь, меня не выкинет где-нибудь посередине глубокого моря…
Глава 40
Не выкинуло, как ни странно. Мы с Ноэлином очутились в театре, в отдельной ложе, прямо перед началом выступления. Я вопросительно выгнула бровь:
— Мой наряд тебя не смущает? Вряд ли форма академии подойдет для культурных развлечений.
— Нас с тобой никто не увидит и не услышит без моего на то приказа, — последовал ответ.
— Ложа закрыта магическим куполом. Так что садись в кресло и располагайся поудобней. Скоро начнется представление.
Хм… Я, конечно, никогда не была театралом. И посещать такие мероприятия не любила. Но тут мне возразить было нечего. Ноэлин ухаживал, как умел. И отказываться от театра с моей стороны было бы свинством.
Так что я молча села в удобное кресло с высокой спинкой и широкими подлокотниками и уставилась вниз, в зрительный зал.
Поднялся занавес. Зазвучала музыка.
На сцену вышли актеры.
Опера. Меня привели в оперу.
Не сказать, чтобы я ее терпеть не могла. Но это выяснение отношений с помощью пения… Боги, за что?! Почему герои не могут, как нормальные существа, просто наорать друг на друга?!
Сюжет я, конечно, не поняла. Кто-то ходил по сцене, что-то там пел, периодически спорил с кем-то из актеров.
В общем, чушь полная.
Но я высидела все полтора часа. И делала вид, что заинтересована тем, что творилось на сцене. Хотя на самом деле смотрела в актовый зал.
Там собрался разношерстный народ. Хотя, конечно, было заметно, что зрители делились по уровню дохода. Побогаче — поближе к сцене, победнее — где-то в задних рядах. И, скорее всего, аристократы сидели вместе с себе подобными. А уж купечество и зажиточные горожане находились отдельно.
— И как? — насмешливо спросил Ноэлин, когда мучение под названием «опера» закончилось.
— Наряды у многих шикарные, — честно ответила я. — Что у артистов, что у зрителей.
